Собрание сочинений в 9 тт. Том 2 - Уильям Фолкнер

— Вот тебе, Джордж, — сказал он. — Возьми сигару.

Хорес вышел из вагона. Сноупс удалялся, его грязная шляпа заметно возвышалась над толпой. Хорес взглянул на проводника.

— Отдал ее вам, вот как?

Проводник подбросил сигару на ладони и сунул в нагрудный карман.

— Что вы будете с ней делать? — спросил Хорес.

— Я бы не предложил ее никому из знакомых, — ответил проводник.

— И часто он вас так угощает?

— Три-четыре раза в год. Похоже, всегда попадает ко мне… Спасибо, сэр.

Хорес видел, как Сноупс вошел в зал ожидания; грязная шляпа и массивная шея тут же забылись. Он снова набил трубку.

Находясь за квартал от станции, Хорес услышал приближение мемфисского поезда. Когда вернулся, поезд был уже у платформы. Сноупс стоял возле открытого тамбура и говорил с двумя молодыми людьми в новых соломенных шляпах, в его жестах, в развороте грузных плеч было что-то наставническое. Раздался свисток. Оба юноши поднялись в вагон. Хорес отошел за угол станционного здания.

Когда подошел его поезд, он увидел, что Сноупс идет впереди него и садится в вагон для курящих. Хорес выколотил трубку, вошел в пригородный вагон, отыскал место в самом конце и сел спиной к движению.

XX

В Джефферсоне, едва Хорес вышел со станции, рядом с ним притормозил едущий в город автомобиль. То самое такси, на котором он ездил к сестре.

— Теперь я подвезу вас бесплатно, — сказал водитель.

— Большое спасибо, — ответил Хорес и сел в машину. Когда они въехали на площадь, часы на здании суда показывали двадцать минут девятого, однако света в окне номера не было.

— Ребенок, наверно, спит, — сказал Хорес. — Может, высадите меня возле отеля… — И заметил, что водитель глядит на него с каким-то сдержанным любопытством.

— Вас сегодня не было в городе, — сказал водитель.

— Нет, — сказал Хорес. — А что такое? Что случилось сегодня?

— В отеле она уже не живет. Я слышал, миссис Уокер приютила ее в тюрьме.

— Вот как, — сказал Хорес. — Я сойду возле отеля.

В вестибюле было пусто. Через минуту появился владелец — плотный седеющий человек с зубочисткой, расстегнутый жилет его обнажал солидное брюшко. Женщины к отеле не было.

— Это все церковные дамы, — сказал владелец. Потом, не выпуская из пальцев зубочистки, понизил голос. — Они явились сюда утром. Целой сворой. Вы, наверно, можете представить, что это такое.

— Значит, вы позволяете баптистской церкви указывать вам, кем должны быть ваши постояльцы?

— Да все эти дамы. Знаете, как это бывает, если уж они возьмутся за что-нибудь. Мужчина вполне может сдаться и поступить, как они того требуют. Само собой, я…

— Клянусь Богом, будь здесь мужчина…

— Шшшш, — прошипел владелец. — Знаете, что бывает, если они…

— Но, конечно, здесь не было мужчины, который бы… А вы считаете себя мужчиной и допустили…

— Раз уж на то пошло, — примирительно сказал владелец, — я и сам придерживаюсь определенных взглядов; — Отступив назад, он прислонился к столу. — Думаю, я вправе решать, кому жить у меня, а кому нет. И другим советую поступать так же. Я никому ничем не обязан. По крайней мере вам.

— Где она теперь? Или ее выгнали из города?

— Куда идут люди после того, как выселятся, — не моя забота, — сказал владелец, поворачиваясь спиной, И добавил: — Думаю, все же кто-нибудь ее приютил.

— Да, — сказал Хорес. — Христиане. Христиане.

И направился к двери. Владелец окликнул его. Хорес обернулся. Владелец доставал из ящичка на стене какую-то бумажку. Хорес вернулся. Бумажка уже лежала на столе. Владелец держа зубочистку во рту, опирался руками о стол.

— Она сказала, что его оплатите вы.

Хорес, отсчитав деньги дрожащими руками, оплатил счет. Войдя во двор тюрьмы, подошел к двери и постучал. Через некоторое время вышла с лампой, запахивая на груди мужское пальто, худощавая неряшливая женщина. Вгляделась в Хореса и прежде, чем он успел заговорить, сказала:

— Вы, наверно, ищете миссис Гудвин?

— Да. Как вы… Вы…

— Я уже видела вас раньше. Вы адвокат. Она тут. Спит сейчас.

— Спасибо, — сказал Хорес. — Спасибо. Я знал, что кто-нибудь… не верил, что…

— Я, пожалуй, всегда смогу найти постель для женщины с ребенком, сказала женщина. — Что скажет Эд, мне все равно. У вас срочное дело? Сейчас она спит.

— Нет-нет. Я просто хотел…

Женщина поглядела на него поверх лампы.

— Тогда не надо ее тревожить. Можете прийти утром и подыскать ей жилье. Спешить некуда.

Днем Хорес снова приехал к сестре на такси и рассказал, что произошло.

— Теперь я должен взять ее домой.

— В мой дом — нет, — сказала Нарцисса.

Хорес поглядел на нее. Потом стал медленно набивать трубку.

— Я вынужден поступить так, дорогая. Ты должна понять.

— В мой дом — нет, — повторила Нарцисса. — Я считала, это решено.

Хорес чиркнул спичкой, раскурил трубку и осторожно бросил спичку в камин.

— Ты понимаешь, что ее, в сущности, выбросили на улицу? Понимаешь…

— Ничего страшного. Ей не привыкать.

Хорес поглядел на сестру. Сунул трубку в рот и стал усиленно затягиваться, глядя, как дрожит рука, держащая черенок.

— Послушай. Завтра, возможно, ей предложат убираться из города. Только потому, что, оказывается, она не состоит в браке с тем мужчиной, чьего ребенка носит по этим безгрешным улицам. Но кто разболтал об этом? Вот что я хочу знать. Я знаю, что никто в Джефферсоне об этом не знал, кроме…

— Я слышала, что первым говорил это ты, — сказала мисс Дженни. Нарцисса, все же почему…

— В мой дом — нет, — сказала Нарцисса.

— Ну что ж, — сказал Хорес и глубоко затянулся. — Теперь, конечно, все ясно, — произнес он сухим негромким голосом.

Нарцисса поднялась.

— Ты останешься на ночь?

— Что? Нет-нет. Я… я обещал, что зайду за ней в тюрьму и… — Хорес затянулся еще раз. — Что ж, не думаю, что это важно. Надеюсь, что нет.

Сестра неотрывно глядела на него.

— Так остаешься?

— Можно даже сказать ей, что у меня случился прокол, — продолжал Хорес. — В конце концов, время — не такая уж плохая штука. Пользуйся им с толком, и ты можешь растягивать все что угодно, как резиновый жгут, пока он где-то не лопнет, и вот тебе вся трагедия и все отчаяние в маленьких точках между большим и указательным пальцами на каждой руке.

— Остаешься или нет? — спросила Нарцисса.

— Пожалуй, останусь.

Хорес пролежал в темноте около часа, потом дверь в комнату отворилась, он скорее ощутил это, чем увидел или услышал. Приподнялся на локте. Вошла сестра. Приближаясь к кровати, она постепенно обретала зримые очертания. Подошла и устремила на него