Строго между нами - Кэти Келли

Стелла стояла у дверей отделения интенсивной терапии, устало прислонившись к бледно-зеленой стене. Она провела там всю ночь, но заснуть бы сейчас, наверное, не смогла. Стелла и прежде слышала, что возможности человека безграничны, но проявляются они только в критические минуты. Было уже восемь утра. За ночь она выпила три чашки кофе, бутылку минеральной воды и не сомкнула глаз. Волнение было слишком велико.

Анджела позвонила вчера, уже после одиннадцати. Стелла знала, что поздние и ранние звонки обычно несут плохие новости, и, услышав голос подруги, сразу подумала о худшем.

— Анджела? — обеспокоенно спросила Стелла. — Что-то с папой? — Внезапно почувствовав головокружение, она схватилась за край журнального столика.

— У него был сердечный приступ. Он в Центральной больнице Кинварры, в отделении интенсивной терапии. Врачи не хотят говорить со мной и Алистэром, поскольку мы не являемся его родственниками. Думаю, тебе нужно приехать.

— Насколько все серьезно? — спросила Стелла.

— Я очень боюсь. Он был с нами, когда у него случился приступ. Он был очень плох, но все равно продолжал твердить, чтобы мы ничего не говорили Роуз. Я просто не знала, что делать.

— Ты правильно поступила, что позвонила мне. Я буду через час, — сказала Стелла. — Я не выключаю мобильный, так что звони, если что.

Она продиктовала номер и, повесив трубку, принялась собирать в свою маленькую сумочку все необходимое. Спустя три минуты она была уже в машине и, отъезжая от тротуара, позвонила Таре. Ответил автоответчик.

— Тара, если ты дома, возьми трубку!

Но сестра трубку не взяла. Хоть Стелле и не хотелось оставлять это сообщение на ленте автоответчика, другого выхода не было.

— Тара, позвони мне на мобильный, как только получишь это сообщение. Пока.

Стелла набрала и мобильный номер сестры, но ей снова никто не ответил. Она оставила сообщение, а потом позвонила Холли.

— Привет, Стелла, — сказала Холли сонным голосом.

— Привет, у меня плохие вести. У папы сердечный приступ.

— О нет! — воскликнула Холли, окончательно проснувшись.

— Только что мне звонила Анджела. Я взяла все необходимое и еду домой в Кинварру. Тебя захватить?

— Да. Через десять минут я буду на остановке.

На ближайшей остановке Холли высматривала машину сестры. Вскоре Стелла подъехала, и они обнялись.

— Анджела говорила еще что-нибудь? Он очень плох? — спросила Холли, как только пристегнула ремень безопасности.

Стелла покачала головой:

— Она ничего не знает, ей не говорят. К счастью, папа был в тот вечер с Анджелой и Алистэром. Они и вызвали «скорую». Не хочу и думать, что могло случиться, если б он был один.

Холли положила ладонь на руку сестры:

— Ничего, Стелла, все будет хорошо. Мы должны в это верить. Если мы придем в больницу с плохими мыслями, папа это почувствует. Давай верить в то, что он, слава Богу, вовремя оказался в больнице и все будет в порядке.

— Я знаю, — коротко ответила Стелла и, вытерев слезы, постаралась сосредоточиться на дороге.

— Ты звонила Таре?

— Ее нет дома. Я не хотела оставлять подробное сообщение и попросила перезвонить. — Помолчав, Стелла продолжила: — Мама не знает. Анджела сказала, что папа просил ничего ей не говорить.

— Бедный папа, — проговорила Холли. — Он думает, что мама приедет к нему лишь потому, что он болен, а вовсе не потому, что хочет с ним остаться. Мы должны сказать ей, Стелла.

— Но мы не можем звонить ей посреди ночи. Она тут же поедете в Кинварру.

— Хорошо, тогда мы сообщим ей утром, — сказала Холли и добавила: — Знаешь, она ведь по-прежнему его любит.

Им повезло, и они добрались до Кинварры чуть больше чем за час. Но им показалось, что прошла целая вечность, пока они добрались до больницы и миновали дверь с надписью «Отделение интенсивной терапии». Наконец они увидели Анджелу и Алистэра, сидящих в холле, куда обычно больные выходят встречаться с родственниками. Анджела и Алистэр держались за руки, Анджела плакала. Ноги у Стеллы вдруг стали ватными. Анджела могла плакать лишь по одной причине.