Любовные письма с Монмартра - Николя Барро

Признаться, я отношусь к Катрин с некоторой опаской. Она такая эмоциональная – чуть что, сразу в слезы, я в таких случаях как-то теряюсь. Меня это еще больше приводит в уныние. Но надо отдать ей должное. Утрату близкой подруги, наверное, тоже нелегко пережить. Вы ведь с ней так много времени проводили вместе. Помнишь, в летние вечера ты спускалась к ней «на минуточку», а потом я весь вечер слышал ваши голоса и смех на балконе. И о чем только женщины могут так подолгу болтать?

Да и Артюр тоже любит бывать у Катрин. У нее и впрямь просто ангельское терпение. Они часами играют вдвоем в карты, или она читает ему вслух сказки из толстого сборника, и все они заканчиваются тем, что люди живут вместе долго и счастливо до конца своих дней. Да, хорошо бы так!

В прошлое воскресенье они вместе пекли блинчики, а затем позвали меня, чтобы я попробовал. Все было очень славно. Артюр на радостях весь раскраснелся: ему под руководством Катрин удалось-таки подбросить блинчик так, чтобы он перевернулся. Малыш был несказанно горд собой.

Катрин рассказала о тебе пару историй, которых я еще не слышал, и мы даже посмеялись. Неужели ты и вправду бродила однажды вечером в легком подпитии по 10-му округу в поисках своей исчезнувшей машины, которую увезли на эвакуаторе? Об этом ты мне не рассказывала. Может, есть и другие секреты?

Вообще Катрин мне даже симпатична, но мне с ней как-то трудно общаться. Она же была твоя подруга, а не моя. Я чувствую, как она старается изо всех сил помочь Артюру и мне и стремится изобразить такие близкие отношения, каких, может быть, между вами и не было, и эти попытки сблизиться мне чем-то неприятны. И тогда я спрашиваю себя, не ты ли поручила ей заботиться о нас? Хотя тебя и нет на свете, Элен, мне во всем мерещится твое присутствие.

Представь себе, в одной из сумочек, которая лежала в самом дальнем углу шкафа, я нашел конверт. Хорошо, что я просмотрел все сумочки, прежде чем отдать их Катрин! В большинстве ничего интересного не было: два использованных билета на киносеанс в «Студио-28», один счет из ресторана, несколько монеток, жевательная резинка в обертке, блок фотографий из автомата, на которых вы с Артюром дурачитесь, строя рожицы. И вдруг в твоей театральной сумочке этот розовый конверт, адресованный мне.

Я о нем даже не помнил, и у меня сильно забилось сердце, когда я вытащил и развернул исписанный от руки листок. Это было стихотворение Гейне, несколько коротеньких строчек, маленький шедевр. И тут я вспомнил, как обнаружил это письмо у себя на столе после того, как ты впервые у меня побывала. Тогда мы еще даже не целовались, но самое главное уже совершилось. Это маленькое, столь много обещающее письмецо заставило меня чуть ли не плясать, я был настолько счастлив, насколько теперь меня переполняет печаль. И все-таки как же я обрадовался, получив этот знак от тебя!