Где находится край света - Ольга Меклер

На крыше дурным голосом орала кошка Катька, небезосновательно считавшая себя первой красавицей окрестностей, и назойливые ухажеры вторили ей, сей факт подтверждая. Внизу, в доме, Карл ходил из угла в угол, прижимая к груди брошенного страстной мамашей обиженно пищащего котенка. Ни мать, ни дитя униматься не собирались.

– Проститутка! – в сердцах выругался он (благо, никто не слышал). – Ребенок голодный, холодный, плачет, а она там свою похоть неуемную удовлетворяет!

Хлопнула входная дверь – с рынка вернулась жена.

– Марийка, ну наконец-то! Молока принесла? Давай скорее, а то Тиша уже совсем оголодал. Да ты плачешь! Господи, что случилось? У тебя украли кошелек? Ну не плачь, родная, это такие мелочи!

А она стояла в прихожей, не в силах ответить, сотрясаясь от рыданий. Наконец выдавила:

– Н-н-н-н… н-н-нет-т-т, к-кош-шелек на месте. Карл, Карли, он умер!

– Да кто умер? Кто? – он не на шутку встревожился.

– Сталин умер…

– Так что ж ты так убиваешься?!

– Ты не понимаешь?! Он умер, а о нас так и не вспомнил!

– Чижик, Чижик, глупенькая, это ты не понимаешь: в том-то и дело, что он о нас никогда не забывал… – и муж пошел кормить Тишку.

А в ушах звучал торжественно-трагический голос Левита-на и многоголосый плач собравшейся под репродуктором толпы.

Она не понимала, правда, не понимала. Все эти годы свято верила в мудрость и величие отца народов. Сначала думала, что рябой продолжатель дела Ленина не ведает, что творят его подручные, потом ее убедили, что ведает, но, наверное, руки не доходят навести порядок: война, восстановление страны из разрухи… А указ 1948 года о вечном поселении наверняка был необходимостью, продиктованной временем. Вот-вот, совсем скоро вспомнит, и все вернется на круги своя. А он так и не вспомнил… На смену надежде пришли гнев и разочарование, и откуда-то изнутри, из груди, темной мохнатой глыбой поднималась ненависть.

А Катька продолжала оглашать округу страстными воплями. Оно и неудивительно – весна, март. Март 1953 года.

И лишь в конце 1955 лед тронулся – немцы были сняты с поселенческого учета, отпала унизительная необходимость раз в месяц отмечаться в комендатуре. Более того, они получили право переезжать в другие районы страны. Правда, с оговоркой: речь не шла о возвращении конфискованного при переселении имущества или об их возвращении в места, откуда они были выселены.

Но чудо все же произошло – им разрешили вернуться в профессию! Сначала внештатниками, потом полноправными сотрудниками газеты.

С каким же упоением Мария снова проводила интервью, писала судебные репортажи и очерки! Стыдливое указание печататься под псевдонимом ее не смущало – не привыкать! Сколько раз в «Волжской коммуне» приходилось подписываться как М. Петрова! На сей раз фамилия была выбрана более аристократичная – М. Гран.

Беседа с мастером медного комбината не клеилась: Иван Петрович артачился и интервью давать не хотел. Он был человеком серьезным и к корреспонденту в штапельном платье отнесся с недоверием:

– Да разве женщина может быть журналистом? Вы же и писать, поди, толком не умеете, только о цветочках да о любви. Хороший журналист – это всегда мужчина! Вот вы читали, как Михаил Гран пишет? Это я понимаю! Не оторвешься! Как Конан Дойл! С ним бы я поговорил!

– Хм… Приятно слышать, – она хитро улыбнулась.

– Что приятного-то?

– А если я скажу, что М. Гран – это я?

– Как это – вы?! Михаил – мужское имя!

– А почему вы решили, что именно Михаил? Может, Мария? Мария Гран. Это мой псевдоним.

– Врете вы все! – насупился заслуженный работяга. – Ну ладно… расскажете что-нибудь интересное, о чем еще не писали?

– Обязательно расскажу, но сначала задам несколько вопросов вам.

Тот случай рассмешил ее, но и порадовал: есть еще порох в пороховницах, жива старая гвардия!

Карл стал внештатником центральной газеты советских немцев «Neues Leben» и, видимо, был оценен по достоинству – вскоре его сделали специальным корреспондентом, а еще через пару лет предложили переехать в Караганду.

Они получили роскошную двухкомнатную квартиру с балконом, трехметровой высоты потолком и лепными розетками под люстры, прямо над Домом пионеров, расположенную в самом центре города, на улице с красивым и интригующим названием – Дворцовый проезд, впрочем, вполне обоснованным: улица начиналась за Дворцом культуры горняков.