Татьянин день - Юлия Зеленина

– Я прошу прощения, – бархатистый голос мужчины заставил вздрогнуть вслушивающихся в плавный музыкальный ритм женщин, они встрепенулись и вопросительно уставились на него.

– Можно вас на танец пригласить? – робко произнес незнакомец и протянул руку Тане Дунаевой. Она растерянно захлопала глазами и даже слегка возмутилась, как будто услышала что-то непристойное.

– Иди, потанцуй, – по-матерински заботливо протянула Карасева.

– Да вы что, девочки, я не пойду! – противостояла испуганная Дуня.

– Я вас очень прошу, – мужчина, чуть склонившись, навис над столиком, ожидая ответа на приглашение. Дунаева взволновано посмотрела по сторонам, она выглядела растеряно, как ребенок в магазине сломанных игрушек.

– Но ведь здесь никто не танцует! – возмущенно отбивалась она от непривычного внимания.

– Но ведь это не значит, что танцевать запрещено. Это моя любимая песня. Если вы согласитесь, официантка сделает радио погромче – я договорился.

Дуня неуверенно посмотрела сначала на Карасеву, затем на Ксюшу и, получив одобрительные кивки, встала со стула. Она покачнулась – то ли от волнения, то ли от выпитого вина, и, опираясь на крепкую руку незнакомца, поплелась за ним, позволяя себя увлечь в приятный круговорот.

– Ну, Дунаева! И, правда, хорошая песня. И почему он меня не пригласил? Так что ты там говорила, какой он раз позвонил?

– Не важно, Карасик, не важно, – прошептала Ксюша, вслушиваясь в трогательные слова мелодичной песни, в которой мягкий голос сообщал, что ничего нет прекрасней нежности, зарождающейся в сердце любящего человека. Ксения наблюдала за танцующей парой, зрелище тронуло ее: среди столиков в такт музыке двигались два одиноких человека, которые встретились на мгновение, на маленький отрезок жизни длиною в песню. И возможно они больше никогда не увидятся, но уж точно будут вспоминать, как однажды остались вдвоем посреди людного зала кафе.

Нервно взвизгнул колокольчик, немного нарушая музыкальную гармонию, в зал вошли Баль и Борковская, обе улыбались, было очевидно, что их перекур прошел без эксцессов. Карасева поморщилась, посетовав на запах табака, когда подруги сели за стол.

– А где Дуня? – весело уточнила Борковская, проигнорировав лекцию о вреде курения из-под смешной шляпы.

– Танцует, – откликнулась Ксюша, не отрывая взгляда от медленно двигающейся пары.

– Танцует?

– Да, ее пригласили.

– Кто? Тут нет ни одного приличного мужика, – Борковская бесцеремонно развернулась и уставилась на Дунаеву и ее кавалера.

– Не завидуй, тебе не идет! – по-детски капризно произнесла Карасева, делая вид, что не наблюдает за парой.

– Вот еще! Я? Завидовать? Дунаевой?

– Вижу их прямо по курсу. Может пойти сцену ревности устроить? – энтузиазм Бали, пугал всех присутствующих за столиком.

– Ему? Ты его знаешь? – удивилась Борковская, с трудом представляя подругу в компании какого-либо боле менее приличного мужчины.

– Его нет. А вот ее знаю.

Баля выпила рюмку водки и, покашляв, начала подниматься с места, прокряхтев:

– А подойду. Разыграю их! Вот смеху-то будет: он подумает, что мы с ней пара!

– Не надо, пусть потанцуют, – с волнением произнесла Ксения. Понимая, что ей не под силу остановить идущий напролом танк с фамилией Баль, она выразительно посмотрела на Карасеву, которая сразу взяла огонь на себя и притворно беспомощно воскликнула:

– Девочки, а научите меня курить!

– Ты что, одичала? – удивилась Борковская.

– А я иногда делаю то, что не пробовала ни разу в жизни. Например, я ни разу не прыгала с парашютом.

– И что прыгнула?

– Нет. Но я планирую, – соврала Карасева и весело подкрепила свою нелепую идею задорным смехом.

Короткий диалог о желании нанести себе вред курением отвлек настроенную на юмор Балю и она уселась обратно на место.

– Так, рыбе больше влаги не давать, а то наша парашютистка-курильщица сиганет с крыши кафе. Веселенький финальчик встречи получится!

Тани в шутку начали обсуждать возможности прыжка, придумывая варианты самодельных парашютов, и почти договорились прыгнуть втроем, как вдруг вернулась смущенная Дуня и забрала все внимание на себя. Она держалась за полыхающие щеки и еле сдерживала счастливый смех. Таня чувствовала себя Золушкой, вернувшейся с долгожданного волшебного бала, ей хотелось танцевать еще и еще.

– Ну, как? – заворожено, вымолвила Карасева, немного завидуя своей подруге.

Дуня лишь кокетливо пожала плечами в ответ и, схватившись за полыхающие щеки, уселась на стул.

– А встретиться договорились? – любопытствовала Борковская, ожидая пикантных подробностей.

– Нет, конечно.

– Дуня, ну, ты чего растерялась-то?

– Да командировочный он, девочки!

– Ну и что? Роман бы закрутила, – не унималась Борковская.

– Да ну тебя! Просто он по жене скучает.

– Хорошо, однако, скучает! Пригласил на танец незнакомую женщину в кафе! Если бы мой так скучал, я б ему быстро рога вкрутила!

– Он с супругой познакомился, когда эта песня играла по радио. Он оперировал, а песня играла… И завезли женщину с осколочным ранением.

– Так они на войне познакомились? – Борковская умилилась, вспоминая старые фильмы о войне, сюжетом которых частенько была трогательная любовь.

– Я не спросила. Мне было неудобно.

– Выглядит молодо.

– Так ведь не в сорок первом же на войне, дуреха! – подключилась к беседе Баля, глядя на Борковскую подавляя смешки.

– Почему же сразу на войне? Сейчас осколочное ранение где угодно может быть. Чуть ли не каждый день взрывы, – произнесла Ксения задумчиво и поежилась, словно от холода. Ей показалось, что кто-то дотронулся до ее щеки. Она с волнением посмотрела по сторонам. В это же мгновение громко взвизгнул колокольчик, и в кафе ввалилась пьяная компания мужчин, которые рьяно и очень громко что-то обсуждали. Лиричная и располагающая атмосфера кафе была разрушена нетрезвым кваканьем веселящихся людей.

– Да. Каждый день, как лотерея, – подытожила Карасева, качнув своей шляпой. – Что мы вытянем сегодня?

– А мы вытянем тост! – бодро воскликнула заскучавшая Таня Баль, устав от тоскливых тем. – Наливай, виночерпий.

– Слушаюсь! – отчеканила Карасик, по-солдатски приложив руку к головному убору, после чего ухватилась за бутыль вина. Баль дождалась пока ей нальют водку, важно покашляла и медленно поднялась с места. Она обвела взглядом подруг и с очень серьезным выражением лица произнесла:

– Ну, за содружество Татьян, за СОТУ, девочки!

– С Татьяниным днем, – подхватила ее Дуня.