Последний автобус домой - Лия Флеминг

– Хорошо, хоть одна из вас вырастила разумную девочку, – и она кивнула в сторону Конни, которая сидела с таким видом, словно готова вжаться в ковер. – Говорят, у тебя хорошие оценки и по латыни, и по древнегреческому. Впрочем, с твоим-то происхождением это неудивительно.

– Но это вовсе не так просто, бабуля. У нас учатся девочки, которые никогда не готовят уроки, а успевают гораздо лучше меня, как бы я ни старалась. А можно мне теперь пойти побыть с Джой? – спросила она.

– Нет, доктор говорит, никаких посетителей. Как ты могла не сказать нам, что она в таком состоянии? Что за глупость! Кто сидит на диете в таком возрасте!

Вне себя от тревоги, Сьюзан квохтала над дочерью, пытаясь силком накормить ее, но все тщетно.

– Эсма, милая, я чего только не перепробовала, но она прогоняет меня. Что же я натворила такого, что она решила уморить себя голодом? Доктор говорит, ей теперь надо в больницу, чтобы восстановить силы… Мне так страшно…

Потому и вышло, что теперь ей, Эсме, предстоит уговорить глупую девочку снова начать есть нормально. Только как это сделать? А если не получится, той придется отправиться в психиатрическую лечебницу. В семье Уинстэнли это неслыханно!

– Этот Мильбурн привозит сюда Сьюзан каждый день на своем «Моррисе». Надеюсь, у нее хватит разума не втюриться в коммивояжера, – усмехнулась Эсма, обращаясь к Анне. – Они же все одинаковые, эти старые козлы: усики, напомаженный пробор, лоснящийся пиджак и в каждом городишке по бабе, которая утешит после долгой дороги.

Темы, отвлекающие от беды за соседней дверью, приносили Эсме облегчение.

– Не впадай в снобизм, мама, – отозвалась Анна, не клюнув на наживку. – Так любезно с его стороны, что он нам помогает! И я рада, что возвращается Якоб Фридман. Он придумает, как нам быть.

Сьюзан приезжала сюда каждый день, скорее в поисках утешения и поддержки, чем желая увидеть Джой в постели. Но вчера она была вся на нервах.

– Что со мной не так, Эсма? Я не могу достучаться до собственного ребенка! И я еще говорила ей подумать о голодающих детях в Китае и Африке! – простонала она. – Я же видела настоящий голод во время эвакуации в Бирме! Люди всеми силами старались спастись… Я знаю, в школе им рассказывали о концлагере возле деревни Бельзен… Я не понимаю, зачем она с нами так обошлась? Она теперь не сможет ходить в школу, не сможет учить уроки… Как же она сдаст экзамены?!

– Несколько недель, и она поправится! – взяв на себя смелость подобного утверждения, стала ее урезонивать Эсма. Даже ей было ясно, что пройдут многие месяцы, прежде чем Джой придет в себя.

– Ух и доберусь же я до этого Невилла… – добавила Сьюзан. – Забил ей голову этими бананами. Джой ненавидит бананы. Это все он виноват!

– Это несправедливо, – вмешалась Конни. – Он просто хотел помочь. Мы и не предполагали, что она дойдет до такого. Он пытался образумить ее, но она никого не слушала!

– Как же она могла?! – не унималась Сьюзан, продолжая рыдать.

– Мы так легко огорчаемся из-за детей… Помню, Тревис никак не хотел брать грудь, всё выплевывал. Я вся извелась тогда! И до сих пор корю себя… – совершила еще один отвлекающий маневр Эсма, вспомнив о своем малыше.

– Ты думаешь, она тоже умрет? Представь только, что подумают обо мне люди! Как же так я ничего не заметила, пока она совсем не лишилась сил?! – рыдала Сью.

– Сью, прекрати истерику, – приказала Анна. – Не сгущай краски. У девочки в голове что-то замкнуло. Она сама с собой это сделала! Никто ее не заставлял. Нам просто надо пройти это всё до конца.

– Но она пропустит школу! А я хочу, чтобы она поступила в колледж, как Конни. А не чтобы она бросила школу, как Роза! – не унималась Сью.

– Твои желания могут не совпадать с тем, что сейчас хочет она, – возразила Анна.

Эти двое могут еще долго так препираться, убеждая друг друга, что черное – это белое, подумала Эсма. А сейчас надо держаться вместе, не ссориться. Сьюзан трудолюбива и полна амбиций, так старается, чтобы бизнес шел в гору!.. Возможно, она надеется, что в один прекрасный день Джой станет такой же, как и она, но пока что Джой скорее напоминает рассыпавшуюся на полу мозаику.

Эсма вздохнула.

– Дети – это не твоя собственность, они даются тебе лишь на время. Они появляются у тебя, но потом идут своей дорогой, как они говорят. Посмотри, какими разными стали Леви и Фредди, ни капли не похожи на Редверса или на меня. Или взять Лили и этот ее вздор с путешествиями. А теперь она пытается сохранить ребенка, в свои-то тридцать с лишним! Разве я это понимаю? Ничуть. А ведь мы семья, родная кровь, так что должны принимать то, что приносит им радость.

Конни сидела с глуповатым видом и грызла ногти.

– Простите. Возможно, если бы я была добрее к Джой, она не пустилась бы в эту забаву с голоданием. Только это оказалось совсем не забавой. Она же не умрет?

– Не будем торопить события, – мягко вмешалась Анна c привычной для сиделки интонацией. – Пусть она начнет есть понемногу. У нас достаточно времени, еще успеем построить планы и придумать, что ей делать после выздоровления. Всей семьей мы уж как-нибудь сумеем ей помочь.

Эсма хотела сказать, что девочка должна понять: мир крутится не вокруг нее. Но чувствовала раздражение.

– Я не собираюсь ее баловать. Мы просто должны найти что-то, чтобы отвлечь ее от этой чепухи. Пусть остается в постели с книгами и пьет одну горячую воду, пока не надоест. Потом мы немного поговорим, посидим вместе, она потихоньку начнет вставать, но для этого ей придется принимать пищу. Я не позволю ей вить из меня веревки. Я дам вам знать, когда мне потребуется ваша помощь, но в первую очередь ей сейчас нужен отдых и время подумать о том, что она натворила. А вам надо думать только о том, что она идет на поправку. И так мы должны отвечать всем, кто будет о ней спрашивать, – завершила она сход, показывая, что всем пора по домам.

– Спасибо, Эсма. Ты добрая женщина. Для тебя уже припасено теплое местечко в раю, – прошептала Сьюзан, поднимаясь.

– Надеюсь, еще не припасено, – рассмеялась Эсма. – Я рассчитываю, что мой моторчик еще провезет меня милю-другую.

* * *

Через неделю, когда Конни и Роза заглянули к ней после школы, Эсма приготовила им какао и объявила, что дает на посещение больной полчаса, и ни минутой больше.

– Мы все не просто гости. Мы пробуждаем благоразумие. Она должна заслужить гостей. А для этого должна поесть еще чуть-чуть. Когда она наберется сил, вы сможете оставаться дольше, – прибавила она, поправляя подушки. – Я рада, что твои друзья стараются помочь тебе. Но и ты должна стараться. Если не будешь стараться, ты не поправишься, Джой.

Заскочил и Невилл, прихватив с собой проигрыватель, так что из комнаты вскоре понеслись рок-н-ролльные хиты Томми Стила[23]. Джой села в кровати и с явным интересом спросила, какие же песни вошли в хит-парад, но выглядела она по-прежнему пугающе: щеки ввалились, сама на себя не похожа. Вся досада Конни на нее улетучилась, и ей хотелось лишь, чтобы Джой скорее вернулась к нормальному состоянию.