Взрослые люди - Денис Драгунский

Борис Петрович увидел в газете объявление: просили помочь больному ребенку. Таких объявлений он видел много, но не обращал внимания. А сейчас почему-то жалко стало малыша. Борис Петрович был человек небогатый, но пара тысяч у него бы нашлась. Возиться с банковским переводом не хотелось, он позвонил и спросил, можно ли приехать и отдать деньги в руки.

Квартира была бедная, заставленная коробками. Неподвижный мальчик в кроватке. Мама без мужа. И еще там была одна женщина. Представилась: соседка и подруга по несчастью.

Борис Петрович отдал конвертик и подошел к ребенку. Ребенок был изможденный, весь белый, глаза мутные. И такая страшная, нестерпимая жалость вдруг охватила Бориса Петровича, что он положил руку ребенку на грудь, а тот посмотрел на него, поднял голову, сам сел в кроватке и весело позвал маму.

– Как это вы, как это вы? – повторяла она, не веря чуду.

– Не знаю, – смутился Борис Петрович. – Просто жалко стало.

– Может, моего тоже пожалеете? – сказала подруга по несчастью. – Мы тут рядом, на седьмом этаже.

– Пойдемте, – сказал Борис Петрович.

Потом эти две женщины – Алла и Наташа – все организовали. Взяли на себя материальные дела и вопросы. Потому что с работы ему, конечно, пришлось уйти. Жена от него тоже ушла и сына забрала.

Но ему было некогда страдать и писать ей письма.

Принимал он у себя дома. Восемь человек в день, не больше. Но зато каждый день, без выходных. Пробовали по десять, но оказалось, что девятого и десятого он уже не может как следует пожалеть.

Потом очередь стала уменьшаться.

На четверг было записано всего четыре человека.

Троих он пропустил до обеда. Потом съел окрошку на кефире и кусок вареной курицы. Вернулся из кухни в кабинет и пригласил ожидавшую в другой комнате семью – маму, папу и ребенка.

Ребенок был почти безнадежный: какой-то редчайший синдром. Родители рассказывали подробности, перебивая друг друга. Борис Петрович погладил ребенка по голове и вдруг понял, что не жалеет его. Вообще ни капельки. Первый раз за все эти годы.

– Минутку, – сказал Борис Петрович и вышел в ванную.

Он умылся холодной водой и посмотрел на себя в зеркало.

Как он постарел! Весь седой. Волосы редкие. Морщины, мешки под глазами. И никого рядом. Алла и Наташа не считаются.

– Извините, – сказал он, вернувшись. – Не смогу вам помочь. Уходите.

– Мы так надеялись, – заплакала мать. – Ну, пожалуйста…

– Ах ты, гад, – зарычал отец и схватил его за горло. – Лечи! Лечи сейчас же!

Борис Петрович обмяк в его руках; какие-то лица плавали перед ним в светло-желтом тумане.

– Пожалейте меня, я маленький и бедный, – сказал он, но ответа не дождался, потому что туман сгустился и почернел.

Алла и Наташа прибежали из кухни, но было поздно.

А тот ребенок потом выздоровел: там был неправильный диагноз.