Избранник - Хаим Поток

Малыш пересек центральный проход и подошел к кровати мистера Саво. Он казался очень маленьким и бледным.

— Привет, мистер Тони. Побросаете мячик с Микки?

Мистер Саво отвечал ему, что не пристало стучать мячом в такой день, когда идет высадка. Микки знать не знал ни про какую высадку и ударился в слезы:

— Вы обещали, мистер Тони. Вы сказали, что побросаете мячик с маленьким Микки!

Мистер Саво выглядел сконфуженным.

— Ладно, малыш. Не заводись. Только два броска, идет?

Лицо Микки осветилось.

— Конечно, мистер Тони!

Он бросил мяч мистеру Саво, которому пришлось сильно вытянуть правую руку, чтобы поймать. Потом легонько перекинул мяч мальчику — тот выронил его, мячик укатился под кровать, и Микки немедленно полез за ним.

Я увидел, как миссис Карпентер в ярости несется по центральному проходу.

— Мистер Саво, вы просто невыносимы! — почти закричала она.

Мистер Саво сидел на кровати, с трудом переводя дыхание и не говоря ни слова.

— Ваше состояние может сильно ухудшиться, если вы не прекратите подобные глупости!

— Да, мэм, — сказал наконец мистер Саво.

Его лицо очень побледнело. Он откинулся на подушку и закрыл левый глаз.

Миссис Карпентер повернулась к мальчику, который нашел свой мячик и выжидательно смотрел на мистера Саво.

— Микки, никаких больше мячиков с мистером Саво.

— Ну-у-у, миссис Карпентер…

— Микки!

— Да, мэм, — неожиданно покорно согласился тот. — Спасибо за бросок, мистер Тони.

Мистер Саво лежал на подушке, не отвечая ни слова. Микки ушел по проходу, подбрасывая мяч.

Миссис Карпентер посмотрела на мистера Саво.

— Как вы себя чувствуете? — спросила она. Голос ее звучал обеспокоенно.

— Спёкся малость, — ответил тот, не открывая глаза.

— Думать надо, прежде чем что-то подобное вытворять.

— Простите, мэм.

Миссис Карпентер ушла.

— Тверда, как канатная стойка, — сказал мистер Саво. — Но доброе сердце.

Он продолжал лежать с закрытыми глазами. Через какое-то время я заметил, что он уснул.

Диктор как раз говорил о проблемах со снабжением, неизбежных при столь масштабном наступлении, когда в проходе появился мистер Галантер. Я немного приглушил радио. Мистер Галантер подошел к моей кровати. В руке он сжимал номер «Нью-Йорк таймс», и вид у него был сияющий и возбужденный.

— Зашел поздороваться, боец. У меня «окошко» в разных школах, так что я на минутку. Не мог не заскочить. Ну, как у тебя дела?

— Гораздо лучше, мистер Галантер.

Я был очень горд и счастлив, что он счел нужным навестить меня.

— Голова уже совсем не болит, и запястье почти не беспокоит.

— Хорошие новости, боец. Просто отличные! Да еще и в такой день! Это один из величайших дней в истории. Фантастическая операция!

— Да, сэр. Я слушаю об этом по радио.

— Мы здесь себе просто вообразить не можем, что там творится. Это же просто невероятно! За сегодня и завтра там должны высадиться сто пятьдесят тысяч десантников, тысячи и тысячи танков, пушек, вездеходов, бульдозеров и всего прочего. И всё на это побережье! Уму непостижимо!

— Я сказал вчера мальчику Билли, что там ужас сколько больших бомбардировщиков. Его дядя — пилот бомбардировщика. Может, он прямо сейчас летит на задание.

Мистер Галантер посмотрел на Билли, который повернул голову в нашу сторону, и я понял, что мистер Галантер сразу заметил его слепоту.

— Как дела, молодой человек? — спросил он, причем его голос зазвучал вдруг чуть менее радостно.

— Мой дядя летает на большом самолете и сбрасывает бомбы, — сказал Билли. — А вы летчик?

Лицо мистера Галантера окаменело.

— Мистер Галантер — мой учитель физкультуры, — сказал я Билли.

— Мой дядя давно уже пилот. Папа говорит мне, им еще ужас сколько придется летать, прежде чем они смогут вернуться домой. Мистер Галантер, сэр, а вы были ранены или что-то такое, коли вы дома?

Мистер Галантер уставился на мальчика. Рот у него открылся, он облизал языком губы. Я видел, что ему очень не по себе.

— Меня не взяли в солдаты, — сказал он, глядя на Билли. — У меня плохой… — Он запнулся. — Я пытался, но меня не взяли.

— Мне жаль это слышать, сэр.

— Угу.

Я чувствовал себя не в своей тарелке. Возбуждение мистера Галантера улетучилось, теперь он стоял, глядя на Билли, и вид у него был понурый. Мне было жаль его, и я корил себя за то, что затеял этот разговор о дяде мальчика.

— Я желаю твоему дяде всей удачи на свете, — тихо сказал мистер Галантер.

— Спасибо, сэр.

Мистер Галантер повернулся ко мне:

— Они здорово потрудились, вытаскивая у тебя из глаза этот кусочек стекла.

Он старался, чтобы голос звучал бодро, но без особой торжественности.

— Как скоро тебя выпишут, боец?

— Мой отец говорит — через несколько дней.

— Это же просто отлично! Ты вообще счастливчик. Все могло быть гораздо хуже.

— Да, сэр.

Мне было интересно — знает ли он о рубцовой ткани? Или просто не хочет мне об этом говорить? Я решил не затрагивать эту тему: он казался немного подавленным и растерянным и я не хотел ставить его в еще более неудобное положение.

— Ладно, боец, мне пора на урок. Давай поправляйся и выбирайся отсюда поскорее.

Я видел, как он медленно идет по проходу.

— Это очень плохо, что он не смог стать солдатом, — заявил Билли. — Мой отец тоже не солдат, но это потому, что моя мама погибла в той аварии и больше некому заботиться обо мне и моей маленькой сестренке.

Я смотрел на него и ничего не говорил.

— Я хочу поспать немного, — сказал Билли. — Не мог бы ты выключить радио?

— Конечно, Билли.

Он положил ладони под голову и устремил отсутствующий взгляд в потолок.

Я тоже откинулся на подушку и, поразмышляв несколько минут о мистере Галантере, тоже уснул. Мне снилось что-то о моем левом глазе, и мне было страшно во сне. Наверно, солнечный свет пробивался сквозь закрытое правое веко, и мне снилось, как я проснулся в больнице вчера вечером и сестра отдернула занавеску. Но сейчас что-то мешало солнечному свету. Потом он снова появился, и я снова мог видеть его сквозь правое веко. Потом он снова исчез, и я немного рассердился на незнамо кого, балующегося с солнечным светом. Я открыл глаз и увидел, что кто-то стоит у моей кровати. Этот кто-то стоял против света, и поначалу я видел только силуэт, не различая лица. Затем я быстро сел в кровати.