Девушка по имени Августа - Вадим Норд

Да, входил, это точно. Вот и гражданину Арандаренко помог обзавестись новым лицом. Ну а то, что пришлось при этом обвести вокруг пальца одного доверчивого хирурга, так это же пустяки. Главное – помочь тому, кто щедро платит за помощь.

– Никогда не повышал голоса, грубого слова никому никогда не сказал…

Чувствовалось, что дома главной медсестре явно не хватало тепла. Муж, о наличии которого недвусмысленно свидетельствовало толстое «полупудовое» обручальное кольцо, явно был домашним деспотом, грубияном и крикуном. И, скорее всего, регулярно забывал поздравить свою дражайшую половину с днем рождения, днем бракосочетания и прочими памятными датами личного масштаба. Вот и приписывает Анна Владимировна другим мужчинам то, чего нет у ее собственного мужа. Или в первую очередь обращает внимание именно на это. Если бы муж был транжирой, то она сейчас восхваляла бы рачительность Дегтярского и его деловые качества вообще. Человек легко считывается, если, конечно, умеешь читать его правильно.

«Какой ты тонкий психолог, Александр Михайлович! – поддел самого себя Александр. – Какие выводы! Лучше бы в самом начале этой истории был бы такой умный, тогда бы вообще не пришлось сейчас здесь сидеть! Задним умом все мы крепки…»

– А как его любили пациенты! – Анна Владимировна закатила глаза. – Как ценили! Как уважали! Руки у Анатолия Викторовича были золотые! И сердце тоже было золотое! И голова золотая!..

Дифирамбы начали потихоньку скатываться в фарс. «Сейчас она еще про зубы вспомнит», – машинально подумал Александр и тут же устыдился собственного цинизма настолько, что покраснел.

– Вам плохо?! – всполошилась Анна Владимировна. – Давление, да?! Простите меня, пожалуйста… Вы переживаете, а я вам соль на рану сыплю! Вы, наверное, хорошо знали Анатолия Викторовича? Хотите капотенчику?!

Она защелкала ящиками своего рабочего стола в поисках таблеток.

– Благодарю вас, – поспешно сказал Александр. – Со мной все в порядке.

В доказательство он поднялся со стула.

– Извините за беспокойство, Анна Владимировна.

– Это разве беспокойство, – вздохнула Анна Владимировна, давая понять, что обеспокоить ее может только событие крупного масштаба, такое, например, как убийство главного врача.

Убийство убийством, но о делах тоже забывать не следует.

– Скажите, пожалуйста, Анна Владимировна, а кто у вас заведует архивом? – вспомнил Александр, еще не успев открыть дверь. – Я, собственно, хотел снять копию с одной истории болезни, которая нужна мне для диссертации. Когда оперировал, забыл, совсем из головы выскочило.

«Для диссертации» – это замечательный по своей универсальности и по своей правдоподобности повод. Поди разбери, кому что нужно для диссертации. Александр и сам точно не мог сказать, что ему пригодится, а что нет. Правда, история болезни гражданина Кузнецова для работы над его диссертацией точно не подходила, но кто об этом мог знать?

– Эйчар наша заведует, Лилия Евсеевна.

Александр не сразу сообразил, что речь идет о кадровике.

– Только вы ее сегодня уже не застанете, – добавила главная медсестра. – Она в соцстрах уехала, там какие-то проблемы с последним отчетом…

В понимании Александра проблемы с отчетами по социальному страхованию касались бухгалтеров, а не кадровиков, но в каждой палатке свои порядки. Может, бухгалтер «Прогресса» только готовит отчеты, а разбираться с ними ездит кадровик.

– А завтра она будет? – спросил он.

– С десяти до восемнадцати, – ответила главная медсестра. – Но лучше приходите до обеда, а то вдруг она в статистику уедет. А вы что, ради копии истории приехали из Москвы? Написали бы Анатолию Викторовичу, он бы…

– Да нет, я сейчас в Питере по совсем другим делам, – соврал Александр. – Просто вспомнил про историю и заглянул к вам, а тут…

– Мы все в шоке! – выдохнула Анна Владимировна. – Что дальше будет? Не представляю…

На этой скорбной ноте разговор и закончился.

Из клиники Александр вышел в подавленном настроении. Известие о чьей-то смерти всегда угнетает, даже если не испытывал к умершему никакой симпатии. А если человека убили, да еще не исключено, что и тебе самому может грозить такая участь, то настроение будет совсем никудышным…

Как же все глупо получилось, глупо и мерзко! Чтобы еще хоть раз он согласился на операцию за пределами родной клиники! Да ни за какие коврижки, ни за какие деньги! В «La belle Hélène», по крайней мере, хоть «троянского коня» не подсунут, там точно знаешь, кого оперируешь. Геннадий Валерианович любит спать спокойно, он старается избегать конфликтов с Уголовным кодексом. Он с просроченным сертификатом к операционному столу не допустит, не говоря уже о чем-то более серьезном. Потому что умный человек, правильно понимающий жизнь. Некоторым поучиться бы не мешало…

– Black Monday, – вслух констатировал Александр.

Black Monday – это Черный понедельник. Так англичане называют первый понедельник после отпуска или каникул. Смысл другой, но понедельник действительно черный. Приехать в Петербург для того, чтобы узнать, что человек, к которому ты ехал, убит… Эх!

Впереди была полная неясность, и только одно было ясно – в Питере придется задержаться. Скорее всего, до завтра, но не исключено, что и на более долгое время. Кто может дать гарантию того, что в Москве Александра не поджидает киллер? Не ровен час…

«Не ровен час» – это когда обрезком металлической трубы по голове. Некоторые (Александр видел по телевизору) заливают оловом или каким-то другим металлом трубу изнутри. Получается такая металлическая дубинка, которая убивает наповал с одного удара. Мозги всмятку, называется.

По голове, от лба до затылка пробежал щекочущий холодок, словно подул кто-то. Александр поежился и начал составлять план действий на ближайшее будущее. Думать об отдаленном будущем было как-то нерационально.

В ближайшем будущем надо было снять номер в отеле. Десятиминутный мониторинг в Букинге завершился бронированием номера в мини-отеле «Брюллов» на Невском проспекте. Одноместный номер со всеми удобствами – от душевой кабины до ненужного пока еще кондиционера – предлагался всего за две тысячи рублей. Неплохая, очень неплохая цена для центра Северной столицы. И выглядел номер на фотографии прилично, хотя в наше время тотального фотошопа фотографиям особо верить нельзя. Три года тому назад был у Александра печальный опыт с одной нижегородской гостиницей, номера которой на фотографиях выглядели весьма прилично, если не роскошно, а на деле оказались облезлыми, обшарпанными, да вдобавок еще и прокуренными чуть ли не насквозь. Разница между изображением и действительностью была просто шокирующей, но сильнее всего поразило постельное белье серого цвета, затейливой россыпью пятен напоминавшее контурную карту. Александр попал в номер поздно вечером (операция плюс «представительский» ужин после нее), искать что-то другое было уже поздно, но спать пришлось в одежде поверх одеяла.