Девушки со скромными средствами - Мюриэл Спарк

– Ты что же, не будешь пить кофе? Он же с молоком – значит, пусть пропадает?

Это был упрек в безнравственности, потому что молоко выдавалось по карточкам. Джарви повертела в руках перчатки, разгладила их, растянула на коленях и тяжело задышала. Джейн захотелось сорвать с себя одежду и с криком выскочить на улицу. Колли неодобрительно посмотрела на толстые голые коленки Джейн.

Грегги, которой надоели подобные сцены, мило беседовала с Феликсом, она спросила, что происходит «тут рядом, по соседству», имея в виду гостиницу, верхний этаж которой занимала американская разведка, а нижние этажи почему-то пустовали.

– О, вы задаете сложный вопрос, мэм, – отвечал полковник.

Грегги объявила, что покажет мужчинам сквер, прежде чем они поедут в Ричмонд. Из-за того, что Грегги ухаживала за сквером практически единолично, остальные члены Клуба чувствовали себя в нем не очень уютно. Только самые юные и беспечные не ощущали неловкости, когда приходили в сквер посидеть, – ведь Грегги вложила в него столько труда. Только самые юные и беспечные могли спокойно ходить по траве; они никому не чувствовали себя обязанными – они были такие непосредственные.

Николас заметил статную румяную девушку со светлыми волосами, которая стоя торопливо допивала свой кофе. Поставив чашку на стол, она с грациозной поспешностью вышла из комнаты.

Джейн сказала:

– Это Джоанна Чайлд, которая читает стихи.

Позднее в сквере, когда Грегги проводила для них свою экскурсию, они услышали голос Джоанны. Грегги демонстрировала им разные интересные редкие растения, выращенные из краденых побегов, – это был единственный вид кражи, на который Грегги могла пойти. Будто заправский садовник, она с гордостью рассказывала, где и как она похищала отростки редких растений. Сверху из окна Джоанны раздавался бодрый голос ее ученицы – шел послеобеденный урок.

Николас сказал:

– Теперь голос слышен оттуда. В прошлый раз он доносился с первого этажа.

– По воскресеньям, когда общий зал занят, Джоанна дает уроки у себя. Мы все очень ею гордимся.

Вслед за голосом ученицы зазвучал голос Джоанны.

Грегги сказала:

– Этой выемки раньше здесь не было. Сюда упала бомба. Она чуть было не угодила в дом.

– Вы в это время были в Клубе? – спросил Феликс.

– Да, – ответила Грегги, – я лежала в постели. В одно мгновение я оказалась на полу. В окнах все стекла повыбивало. И подозреваю, тогда же упала вторая бомба, но не взорвалась. Я почти уверена, что видела, как она падает, – я как раз поднималась с полу. Правда, саперы нашли только одну бомбу. Во всяком случае, если вторая бомба и была, она теперь уже наверняка вся проржавела. Ведь это случилось в сорок втором.

Феликс с присущей ему непоследовательностью сказал:

– Моя жена Гарет пишет, что собирается приехать сюда с делегацией ООН. Как вы думаете, не могла бы она остановиться на недельку-другую у вас в Клубе? Самому мне придется ездить туда-сюда. И ей будет одиноко в Лондоне.

– Бомба, наверное, лежит под этими гортензиями, справа, – если она действительно упала, – сказала Грегги.

Давно ль прилив будил во мне мечты?

Его с доверьем я

Приветствовал: он сушу обвивал,

Как пояс из узорчатой тафты.

Увы, теперь вдали

Я слышу словно зов небытия:

Стеная, шлет прилив за валом вал,

Захлестывая петлю вкруг земли[22].

– Нам давно уже пора ехать в Ричмонд, – сказал Феликс.

– Мы так гордимся Джоанной, – сказала Грегги.

– Да, она прекрасно читает стихи.

– Она декламирует по памяти. А ученицы, конечно, читают. Это уроки художественного чтения.

Селина грациозно постучала носками туфель о каменную ступеньку, сбивая налипшую на них грязь, и все двинулись ко входу в Клуб.

Девушки поднялись к себе, чтобы одеться. Мужчины удалились в небольшую темную уборную внизу.

– Замечательные стихи, – сказал Феликс: голос Джоанны был слышен и здесь – теперь звучал «Кубла Хан».

Николас чуть было не сказал: «Поэзия дает ей чувственное наслаждение. Я это по голосу слышу», но удержался, представив себе, что полковник спросит: «Вы так думаете?», а он ответит: «Скорее всего, поэзия заменяет ей секс», на что полковник скажет: «Вы так думаете? А по-моему, она как женщина очень привлекательна».

Но этот диалог не состоялся, Николас придержал его для своей записной книжки.

Потом они ждали девушек в вестибюле. Николас читал висящие на доске объявления о продаже ношеной одежды и обмене ее на талоны. Феликс стоял в стороне, воздерживаясь от подобного вторжения в частные дела девушек, но терпимо относясь к чужому любопытству.

– Ну вот и они, – сказал Феликс.

Отовсюду слышалось множество разнообразных приглушенных звуков. Со второго этажа из-за двустворчатой двери дортуара доносился смех. В подвале кто-то разгребал уголь, оставив открытой обитую зеленым сукном дверь. Из канцелярии долетали отдаленные настойчивые звонки молодых людей, на разных этажах им вторили звонки администраторши, вызывающей девушек к телефону. В соответствии с прогнозом погоды из-за облаков выглянуло солнце.

Пред песнопевцем взор склоните,

И, этой грезы слыша звон,

Сомкнёмся тесным хороводом,

Затем, что он воскормлен медом

И млеком рая напоен![23]