Ампирные спальни - Брет Истон Эллис

— А-а, — говорю, радуясь наступившей ясности. — Не вопрос. Конечно.

Вкрадчиво и с отрепетированной застенчивостью он говорит:

— Может, как-нибудь встретимся?

— Встретимся? Зачем? — Я опять сбит с толку.

— Не знаю… Просто, — говорит. — На концерт сходим, музыку послушаем…

— А-а, ну, можем.

Мимо проносится стайка девушек с ковриками для йоги под мышками, от них веет запахом пачулей и розмарина (у одной — татуировка в виде бабочки на плече), и я уже почти пять дней не разговаривал с Рейн и настолько из-за этого взвинчен, что живу в преддверии катастрофы, смотрю на бульвар и жду, когда машины начнут врезаться одна в другую, а Кейд продолжает ежеминутно принимать позы, будто вокруг него толпа папарацци, и перед входом в магазин «НМ» на другой стороне бульвара несколько человек раскатывают красную ковровую дорожку.

— Почему ты ко мне обратился? — спрашиваю Кейда.

— Подсказали, — говорит.

— Но почему ко мне? Нет, что ли, других людей?

— Ну-у… — Кейд пытается угадать цель моего вопроса. — Я слышал, вы помогаете.

— Слышал? — уточняю. — От кого?

В интонации — вызов: что, мол, слабо сказать? Принимая его, Кейд решает быть со мной более откровенным, чем собирался.

— От одного вашего знакомого.

— А точнее?

— Его зовут Джулиан. Джулиан Уэллс. Знаете такого?

Натягиваюсь как тетива, хотя вроде бы никакой угрозы. Но с этой минуты Кейд для меня уже не просто парень, а человек Джулиана.

— Знаю, — говорю. — А ты-то как с ним знаком?

— Я у него работал недолго.

— Кем?

Пожимает плечами.

— Ну, там поручения всякие.

— Вроде личного секретаря?

Кейд отворачивается с усмешкой, потом поворачивается уже без нее, но видно, что ему за меня неловко.

— Ну, типа.

* * *

Звонит Блэр, приглашает на ужин, который устраивает на следующей неделе в Бель-Эйр, и поначалу я настораживаюсь, но когда слышу, что ужин по случаю дня рождения Аланы, понимаю, зачем зовет; разговор без напряга, словно не было никаких обид, о том о сем, и кажется вполне естественным спросить: «Я могу прийти с девушкой?» — что вызывает легкое замешательство на другом конце провода и возвращает нас к исходным позициям.

— Можешь, конечно, — холодно бросает Блэр. — Кто она?

— Знакомая. Работает на нашей картине.

— А имя есть у знакомой? — спрашивает. — Профессия?

— Она актриса, — говорю. — Ее зовут Рейн Тернер.

Блэр молчит. Между нами вновь разверзается пропасть.

— Она актриса, — повторяю. — Алло?

Никакой реакции.

— Блэр?

— Знаешь, будет лучше, если ты придешь один, не хочу видеть ее в своем доме, — выпаливает скороговоркой. — Хорошо, что спросил: я бы все равно не впустила.

— Что так? — Это предупредительный выстрел. — Вы знакомы?

— Слушай, Клэй…

— Как же ты меня достала, — говорю. — На хрена было вообще приглашать, Блэр? В чем смысл? Опять счеты сводить? Не надоело? Больше двух лет прошло.

Выдержав паузу, она произносит:

— Мне кажется, нам надо поговорить.

— О чем? Еще одна пауза.

— Давай встретимся.

— Говори сейчас, зачем откладывать?

— Лучше при встрече.

— Почему, Блэр?

— Телефон прослушивается.

* * *

Свернув с Сансет на Стоун-Кэньон, въезжаю в темень каньонов; у входа в отель «Бель-Эйр» сдаю машину парковщику. Пройдя по мосту мимо плавающих в пруду лебедей, попадаю в зал ресторана, но Блэр там нет; справившись у метрдотеля, выясняю, что столик она не заказывала; на открытой веранде Блэр тоже нет; хочу позвонить, но не знаю телефона. Подойдя к стойке регистрации, ловлю себя на мысли: перед выездом зачем-то спешно привел себя в порядок, хотя то, ради чего это обычно делают, отправляясь на встречу с женщиной, абсолютно исключено. Администратор называет номер, в котором остановилась мадам Берроуз.

Расхаживаю в нерешительности по холлу, потом плюю, отыскиваю нужную дверь и стучу. Когда Блэр открывает, резко прохожу в глубь комнаты.

— Что ты творишь? — спрашиваю.

— В каком смысле?

— Это исключено.

— Что исключено?

— Это, — вялым жестом показываю, что именно имею в виду.

— Мы здесь не для… — говорит она, отворачиваясь.

Блэр в свободных коттоновых брюках, без макияжа, волосы забраны в хвост (если что-то и делала с лицом — ботокс или подтяжку, — это незаметно), сидит на краю постели рядом с сумочкой «Майкл Коре», обручальное кольцо на пальце отсутствует.

— Трент постоянно держит за собой этот номер, — говорит.

— Да? — говорю, расхаживая по комнате. — А сам он где?

— Никак не придет в себя после смерти Келли Монтроуза, — говорит. — Они очень дружили. Одно время Трент был его агентом. — Пауза. — Трент помогает с организацией панихиды.

— На что ты рассчитывала, выманивая меня сюда? — спрашиваю. — Для чего я здесь?

— Не понимаю, почему…

— Это исключено, Блэр.

— Ну что ты заладил, Клэй? — говорит с надрывом, — Я знаю.

Открываю мини-бар. Не глядя, хватаю какую-то бутылку. Срываю пробку, лью в бокал. Рука дрожит.

— Но почему исключено? — спрашивает. — Из-за нее? Из-за девчонки, которую ты хотел привести ко мне в дом? — Пауза. — Из-за этой актрисы? — Еще одна пауза. — Тебе не приходит в голову, что мне это неприятно?

— О чем ты хотела со мной поговорить? — спрашиваю нетерпеливо.

— Это касается Джулиана.

— Да? Умираю от любопытства, — залпом опрокидываю бокал. — У вас был роман? Ты наставила Тренту рожки? Что?

Когда Блэр закусывает нижнюю губу, ей как будто заново восемнадцать.

— Тебе Джулиан сказал? — спрашивает. — Ты от него знаешь?

— Я ничего не знаю, Блэр, — говорю. — Ты же просила держаться от него подальше. — Пауза. — Да и какая разница? Вы уже больше года как разбежались, так?

— Значит, ты в курсе, что это он меня бросил? — говорит, запинаясь.

— Как я могу быть в курсе, Блэр?

— Он бросил меня из-за этой твари.

— Какой твари?

— Клэй, пожалуйста, не вынуждай меня…

— Я не понимаю, кого ты имеешь в виду под «тварью».