Тесты для настоящих мужчин - Валентин Черных

ОНА

Я киноманка с детства. Если фильм был интересным, я не могла дождаться вечера и шла на первый утренний сеанс, пропуская уроки. Мать порола меня ремнями от чемодана: нормального мужского ремня в доме не было, потому что не было мужчины. Мать родила меня в тридцать лет, шанс выйти замуж у нее тогда, вероятно, существовал только гипотетически. Своего отца я никогда не видела.

Я стала киноманкой в буквальном смысле этого слова и теперь никогда не осуждаю женщин наркоманок, клептоманок, алкоголичек, потому что по себе знаю: если женщиной овладела страсть, избавиться от нее или излечиться почти невозможно. Хочется — и все.

После средней школы я поступила в Институт кинематографии. На моем уровне знал кино только Миша Хренов из Тюменской области. Он с детства таскал коробки с пленкой в аппаратную киномеханика, потом сам стал киномехаником в деревне, в армии служил тоже киномехаником. Он посмотрел пять тысяч семьсот сорок два фильма. Названия фильмов и краткое их содержание он записывал в большую амбарную книгу. На этой основе он потом защитил диссертацию о репертуаре в сельских киноточках в 70–80-е годы.

В институте должна была начаться моя счастливая студенческая жизнь, но в этот же год мать попала под трамвай и осталась без ног.

Утром я сажала мать на унитаз, готовила еду и неслась в институт. Мне очень нравился Миша Хренов, я долго колебалась, но все-таки однажды пригласила его домой. Мать я посадила в инвалидную коляску и вывезла во двор. Я расстелила постель, но предупредила Мишу, что отдамся ему, только если он наденет презерватив, — я помнила, как еще в школе забеременели три моих одноклассницы. Презерватива у него, конечно, не было, я это предусмотрела и купила заранее несколько штук. Выяснилось, что он никогда не пользовался презервативами, так что мне пришлось ему помогать.

Наверное, наша однокомнатная квартира и мать в инвалидной коляске произвели на Мишу не самое выгодное впечатление — такую бедность в Москве он видел впервые, хотя уже побывал в квартирах многих моих однокурсников. Моей стипендии и инвалидной пенсии матери хватало только на еду, мы не могли купить даже цветной телевизор.

Я не заметила, как у Хренова начался роман с моей однокурсницей Ядвигой. Когда мне рассказали об этом, я не удивилась. После окончания института Миша мог получить распределение только на какую-нибудь провинциальную телестудию. Отец Ядвиги сразу купил им однокомнатную квартиру, и Миша стал москвичом.

Он объяснился со мной, сказал, что не мог поступить иначе, потому что Ядвига забеременела, — она не требовала, чтобы он пользовался презервативами. Он даже поплакал, и я его простила, но не простила Ядвигу. Я знала, что отомщу ей, но только не знала когда.

Когда я закончила институт, уже три года не было советской власти, фильмов снимали все меньше, и нас уже не распределяли, мы устраивались на работу сами. Как ни странно, мне помогла мать. Она позвонила в типографию Министерства обороны, где проработала тридцать лет, и меня взяли корректором на зарплату, чуть большую, чем моя студенческая стипендия. Через три года я стала младшим редактором, а вскоре издательство оказалось на грани разорения, и я начала искать работу. Редакторов сокращали всюду, поэтому, когда мне позвонил мой сокурсник Федотов, которого все, естественно, называли Федотом, и сказал: «Есть разговор и, возможно, работа. Приезжай к пяти, ближе к концу рабочего дня», я не просто обрадовалась. Я только что продала серебряные ложки, оставшиеся от бабушки, единственное, что я могла продать, чтобы отправить мать на лето в деревню к родственникам.

Федот работал в издательстве «Сенсация». Они выпускали скандальные воспоминания и хорошо платили. Я решила, что они хотят заказать мне перевод книги какой-нибудь кинозвезды, я хорошо знала английский.

Издательство «Сенсация» размещалось в бывшей пятикомнатной коммунальной квартире на Тверской. Они снесли перегородки между комнатами и поставили штук двадцать стеклянных кабинок. Я насчитала пять мини-компьютерных типографий, наверное, работа шла сразу над пятью рукописями.

За то время, что я не видела Федота, он располнел. Я отметила его рубашку, дорогую, стоимость я не могла определить, но галстук тянул не меньше чем на пятьдесят долларов.

— Извини, что опоздала.

— Как дела? — спросил он.

— Замечательно, — ответила я. Не рассказывать же ему, что я отправила мать в деревню на последние деньги. В одном журнале лежала моя статья о фильме бывшего советского классика, о котором раньше писали только в восторженных тонах. По инерции, зная его злобный характер, его и сейчас побаивались трогать, а мне было наплевать, я с ним не была знакома и презирала его примитивные фильмы. Но за статью я могла получить деньги только в конце года, поэтому как раз вчера договорилась с азербайджанцами торговать огурцами с лотка.

— Это досье на генерала Полякова. — Федот протянул мне папку. — Все, что нам удалось достать. Дома посмотришь. Он согласился на книгу воспоминаний. Надо сделать литературную запись. У тебя диктофон есть?

— Да.

— Записываешь, обрабатываешь, визируешь у генерала. И все. Мы тебе можем заплатить. — Федот назвал сумму в долларах, я быстро перевела в рубли, получилась моя зарплата года за три.

— Какой аванс? — спросила я.

— Аванс обязательно, — заверил меня Федот. — Мы солидное издательство, но аванс выплатим, как только генерал завизирует хотя бы десять страниц. В договоре, который генерал подписал с издательством, он поставил условие: если его не устраивает запись первой главы, издательство заменяет литобработчика.

— И скольких он уже заменил?

— Двоих.

— Я третья?

— Да.

— Ты посылал к нему студентов?

— Профессионалов высшей пробы. У одного запись книг двух маршалов, другой выпустил несколько книг киноартистов, и все довольны. И книги все хорошо расходились.

— А может, заменить генерала?

— Невозможно, его тут же перехватят другие издательства. Этот динозавр участвовал в создании первой атомной бомбы. Он вывез немецких ракетчиков, которые создавали ФАУ-1 и ФАУ-2, и участвовал в создании наших первых ракет дальнего действия. Он работал с Берией, Королевым, Курчатовым. На войне он сделал фантастическую карьеру — от младшего лейтенанта до генерала.