Художник войны - Максим Бутченко

Солдаты армии Украины заставляют мирных жителей сотрудничать с ними. Тех, кто противится этому, Нацгвардия запугивает, угрожая убить всех их родных и близких. На днях Национальная гвардия провела акцию устрашения в Герасимовке.

Один из дезертиров из рядов ВСУ рассказал о том, что в районе Герасимовки (38 км северо-восточнее Луганска) украинские солдаты провели акцию устрашения. Они арестовали семью одного из местных жителей, который отказался помогать им, а затем сожгли дом и все подворья. О том, что случилось с самим арестованным и двумя его несовершеннолетними детьми после этого, не известно. Это уже не первый раз, когда украинские силовики заставляют мирных жителей работать на них. Так, в августе этого года пресс-секретарь ЛНР Владимир Иногородский рассказал LifeNews, что украинские силовики под угрозой смерти принуждали жителей поселка Новосветловка рыть окопы. Тех, кто не соглашался, расстреливали на глазах у родственников и соседей. Когда окопы были вырыты, бойцы Нацгвардии загнали мирных жителей в церковь и заминировали ее.

LifeNews, 10.07.2014 г.

В мэрском кожаном кресле сидел Ильич. В кабинете городского головы к длинному коричневому столу, как корабли в пристани, были пришвартованы пустые стулья. На столе стояла грязная, с остатками еды, тарелка, недопитый чай в прозрачном стакане, валялись смятые салфетки. Ильич постукивал пальцем по краю стола, будто пытаясь воспроизвести какую-то мелодию. Он раздумывал, чем бы заняться, но на ум приходили только пошлые идеи.

– А может, пошлые мыслишки – это хорошо? Ведь если пошлость – это плохо, то почему от плохого бывает так хорошо? – вслух спросил сам себя хозяин кабинета. И тут же усмехнулся такому приятному суждению.

Простучав костяшками пальцев подобие военного марша, он закинул на стол красные потертые кроссовки с синими шнурками. После того как город сдался в его управление, точнее, разграбление, чувствительная и склонная к эмоциональным порывам душа коменданта затосковала. А ведь не прошло и месяца со дня торжественного прихода Ильича во власть.

– Нужно что-то делать, так и завянуть можно, – пробормотал он себе под нос и вышел в коридор.

Побродив по длинным безлюдным коридорам горисполкома, Ильич не находил покоя. Он проверил на прочность ближайшую дверь, ударил ногой по пустому ведру, подошел к окну и улыбнулся сидящей на дереве вороне. Та, видимо, не оценила улыбку коменданта и резко упорхнула. Это немного позабавило Ильича.

Вообще, с птицами у него – особые отношения. Был у него в детстве попугай. Естественно – Кеша, какое еще имя может быть у попугая? И вот пятилетний Ильич как-то решил провести эксперимент: взял обычную нитку, разрезал на полоски тетрадный лист, скрутил полоски в трубочки и нанизал их на нитку. А после накрутил все это на лапки Кеше. Нужно сказать, попугай попался спокойный: когда мальчик подсоединял конструкцию к птице, та и не пикнула. Не знал пернатый, на что обрекает его загадочно улыбающийся мальчик в коротких шортиках.

Маленький Ильич одной рукой держал Кешу, а во второй уже горела спичка, которой он секунду спустя поджег нижнюю трубочку. Та вмиг загорелась, и мальчик выпустил на свободу птицу, за которой следом тянулось разгорающееся пламя.

Кешка заверещал и стал нарезать круги по комнате. А потом вылетел в открытую форточку. Ильич сразу прильнул к окну. Попугай, истерически крича, подобно Жар-птице, круто пикировал в пушистую зелень дерева подбитым «мессершмитом». С тех пор птицы его невзлюбили. Даже ворона вон испугалась…

Но одними воспоминаниями себя долго развлекать не будешь, поэтому комендант решил провести инспекцию в городе.

Позвал Митьку и вместе с ним на мэрском автомобиле погнал по городу. Комендант и его зам ходили по магазинам, заглядывали в ларьки, разговаривали с жителями. Проходя по улице, они увидели вывеску «Стоматология». Вход в клинику охранял ополченец. Оказывается, хозяин сбежал, но зубное оборудование вывезти не смог, и теперь боец стоял у входа, чтобы никто не разграбил оставшееся.

При виде зубной клиники сердце Ильича учащенно застучало.

– Митька, пошли, мне там кое-что взять нужно, – скомандовал он заму.

Стерильная чистота клиники привела коменданта в благоговение. Походив по комнатам, он сел в стоматологическое кресло, открыл рот и замахал рукой: давай, мол, Митька, лечи зубы! Оба засмеялись.

Ильич впервые чувствовал себя в «зубной» так расслабленно. В детстве каждый поход в клинику доводил его практически до истерики.

И тут Ильич увидел то, зачем пришел сюда, – на столике лежала брызгалка с резиновой грушей – в нее набирают воду для ополаскивания рта. В детстве, сидя в кресле у стоматолога, он желал одного – чтобы прекратили сверлить. И только спасительная процедура ополаскивания рта обрывала его страдания. Эта брызгалка стала для Ильича символом ухода от мучений.

– С детства ее хотел стырить, еле сдерживал себя, – сказал он Митьке, засовывая грушу в карман штанов.

В тот вечер Ильич лег спать довольным. Он разостлал постель на большом кожаном диване, включил настольную лампу с зеленым абажуром. В мэрском кабинете воцарилась тишина. Неяркий свет падал на стопку бумаг, тарелку с ложкой и украденную из стоматологии брызгалку. В какой-то момент комендант взглянул на нее и с по-детски довольным лицом и ощущением безопасности немедленно провалился в сон.

На следующее утро Ильич проснулся в прескверном настроении. Ему всю ночь снился врач-стоматолог, который пытался схватить его огромными, как два ковша, руками. А он, маленький, бегал по городу, скрывался за деревьями, пятиэтажными домами, при этом «Годзилла-врач» ступал своими лапами по асфальту, оставляя в нем глубокие отпечатки.

Чувство безопасности покинуло Ильича, на душе опять заскребли кошки, а жизнь представлялась скучной и пустой. Раздосадованный комендант положил брызгалку в стол и закрыл ящик на ключ.