Свекруха - Надежда Нелидова

«Вика всегда свысока взирала на чужие свекровье-невесткины свары: фу, как мелочно, неумно, некрасиво! Зрелая, пожившая, опытная женщина не может найти общий язык с зелёной девчонкой. Связался чёрт с младенцем!

С жалостью косилась на уныло покорившихся, смиренных свекрух: дескать, раз сын выбрал, что уж теперь вмешиваться… С превосходством думала: у неё-то всё будет по-другому, легко, приятно и просто.

Вика всегда мечтала о дочери: вот она, готовая дочка. Они с ней станут как подружки-ровесницы. Будут секретничать, бегать по магазинам, обсуждать покупки, встречаться по праздникам. Вместе станут заботиться о сыне.

Но будто что-то неодолимое, вязкое с самого начала упорно и тихо принялось засасывать в топь непонимания. И засосало по самую макушку.

Вика понимает: мало уделяла Олежке внимания. Рос как сорнячок, сам по себе. Пока был совсем маленький – да, не отходила ни на шаг. Целовала-тискала сто раз в день, давила вручную через марлечку соки (соковыжималок ещё не было), кормила витаминчиками. Записывала на магнитофон сказки и детские песенки, пела колыбельные. Перечитала с ним центнеры детских книг, истоптала с коляской сотни прогулочных километров.

Он плохо привыкал к садику, так, выйдя из декрета, Вика даже на работу его таскала. «А, – говорили, – мамин хвостик».

Поставила на ноги – теперь расти сам. Вику и родители так, в самостоятельности воспитали – ничего, выросла. Постепенно её затянула любимая работа, да и с мужем отношения были далеко не безоблачные. Никогда не садилась рядом с Олежкой, редко обнимала, не расспрашивала о делах, об увлечениях, о друзьях. Взрослый уже, тем более парень, какие там телячьи нежности. Так, изредка проверяла в дневнике отметки.

Сейчас, когда показывают по телевизору подростковую тупую, жестокую стадную преступность – у Вики мороз по коже. А ведь их домашний, хороший, начитанный мальчик по краю пропасти ходил. Нормальные, интеллигентные родители с экрана потерянно бормочут: «Наш сын на такое не способен». Бог спас сына от дурной компании или какой-то внутренний стерженёк?

Итак, не были приняты в семье разговоры по душам. Хотя Олежка был к ним очень даже расположен: добр, открыт, доверчив сверх меры. До сих пор, если встретит участие и интерес к себе, приходит в восторг красноречия, делится сокровенным, буквально выворачивается наизнанку.

Это у него наследственное. Вика с мужем, прости господи, такие же простодырые: душа нараспашку, всю жизнь страдали от этого. Особенно муж: распушит перья и ну упиваться, красоваться – гвоздь компании, пуп земли.

Вот и Олежек. Думает, глупышка, что все вокруг прямо-таки искренне и бурно рады его успехам. А потом с удивлением и болью, вздрагивая как от уколов иглы, узнаёт, что нередко сказанное им в пылу простодушия было запомнено, за глаза ехидно высмеяно и использовано против него. Ибо сказано: «Мы хозяева того, о чём молчим. И рабы того, о чём сказали».

Ну, так вот, стало быть. Не было у них в семье принято изливать душу… А потребность эта у Викиного мальчика была. Такая, что оказавшись в маршрутном автобусе с их общей знакомой, он за десять минут поездки выложил ей всё-всё. О чём не приходило в голову спросить вечно рассеянной, витающей в облаках мамаше: то есть Вике.

О чём она думала? Типа, сам разберётся. Или: раз молчит, значит, и говорить не о чём. Чего наивно ждала? Что он подойдёт и задушевно предложит: «А посоветуй-ка мне, мама»?

Так вот, любопытная знакомая, в отличие от Вики, набросилась и жадно закидала Олега десятком вопросов. В частности, есть ли у него девушка? И он ей, практически чужой женщине, с готовностью раскрылся, распахнулся весь. Что да, есть девушка. Что сначала у него к ней была ярко выраженная антипатия, а потом – так получилось – они сблизились.

А ведь известно: первые пять минут общения дают о человеке 80 процентов информации. И эти 80 процентов при встрече с девушкой отчаянно сигнализировали Олежке: «Это не твоё! Держись подальше». Он и держался, но девушка была целеустремлённой, как танк. Танк звали Светик.

«Признайся, – сказала Вика сыну: – Не ты выбрал её – она выбрала тебя. Не она пошла за тобой, а ты – за ней. Она была ведущая, ты – ведомый». Олежка не отрицал.

Игра в мажорика сыграла с Олежкой злую шутку. Он необыкновенно начитан, не ординарен, по-взрослому рассудителен, разносторонне развит. Умница, у него огромный потенциал. Но вот есть, повторяю, у него папина (и Викина, увы) не умная черта покрасоваться.

Приезжал в университет пусть на подержанной – но иномарке. Салон надушен дорогим дезодорантом, кресла устланы шкурами. В аудитории посреди лекций пускал под столами серебряную фляжку с коньяком – круто же! От глоточка не отказывались ни парни, ни фыркающие девчата.

В студенческой столовке небрежно на виду у всех открывал набитый папиными купюрами пухлый бумажник. С удовольствием, чувствуя себя крутым парнем, давал взаймы налево и направо, часто безвозвратно. Ну и, вообще всячески не скрывал, что в кармане у него не скачет вошь на аркане.

Так что её Олежка в любом случае был обречён на встречу если не со Светиком, то с таким же типажом. Такой же находящейся в активном поиске девушке.

Скромным студенткам, грызущим гранит науки и надеющимся только на себя, было не до любвей. Они не ставили цели прыгнуть сразу в дамки, они найдут себе пару позже. Будут вместе тянуть лямку, искать подработку, снимать комнатёшки, считать копейки до зарплаты, перебиваться с чаю на хлеб. Это будет жёсткая проверка на прочность отношений.