Тони и Сьюзен - Остин Тэппен Райт

Полицейский участок находился на окраине города в новом одноэтажном кирпичном здании, огороженном проволочной сеткой. Перед оградой были коровы, а через дорогу — мотель. Тони Гастингс прошел за Тэлботом по коридору, мимо доски объявлений, через кабинет с конторкой в другой кабинет с двумя столами. Из-за стола в дальнем углу поднялся мужчина.

— Я лейтенант Грейвс. Сержант Майлс ушел домой.

Лейтенант Грейвс был маленький человек с круглыми скулами, подбородочком, как у белки из мультфильма, и черными усами подковой. То ли глаза, то ли контур лица делали его отчасти похожим на Рэя в ночи. Нельзя на него смотреть, сказал Тони. Он боялся, что лицо лейтенанта изгладит лицо Рэя из памяти. Тони сел на стул у стола, и лейтенант Грейвс стал читать лежавший перед ним на столе рукописный документ. Читал он медленно, и это было долго. Потом он попросил Тони повторить свой рассказ. Он записал его в блокнот с желтой линованной бумагой, хотя Тони и не понял, как тот сумел вместить его в эти немногие вымученные слова. Когда рассказ кончился, Грейвс повторил вопросы, которые задавал сержант Майлс. Он долго сидел, взявшись за подбородок.

— Ну, — сказал он, — мы уже объявили обе машины в розыск. Это должно что-нибудь дать. Не знаю, что нам еще сейчас делать — ждать только.

Он посмотрел на Тони:

— Так, машины у вас нет. Остановиться есть где?

— Нет.

— Через дорогу мотель. — Он написал то-то на карточке. — Вот номер такси, пригодится. Деньги?

— У меня есть кредитки. Чековая книжка в чемодане. А он в машине. И вся одежда.

— На Халликот-стрит есть банк. Работает с девяти.

— Спасибо.

— Еще рано. Судя по всему, они где-нибудь спят.

— Где?

Лейтенант подумал. Кивнул.

— Честно скажу, это не очень хорошо — что никто не звонит. Но знаете, что я думаю. Может, они их где-то оставили, как вас оставили, и им идти далеко. На машину вашу нацелились, дело ясное.

— Я тоже так думаю, — сказал Тони, подразумевая, что он на это надеется, и не желая говорить, что думает на самом деле. Лейтенант постукивал по лбу карандашом, словно тоже думал другое.

— Остановитесь в мотеле?

— Наверное.

— Мы позвоним, если что выяснится.

Тони Гастингс пошел через улицу в мотель.

— Без машины? — спросила толстая женщина.

— Угнали.

— Ну надо же! Вот зачем вы в полиции были. Что оставите в залог?

— Кредитку.

В мотеле пахло пластиком и кондиционером, задернутые плотные коричневые шторы создавали в комнате ненастоящую темноту. Не раздеваясь, он лег на кровать, и тут же вернулась ночь с ветром и вихрем галактических облаков. Рэй сидел на радиаторе, смеялся и говорил: не бери в голову, друг, мы так, шутковали. Но это был сон, потому что он уже не спал и шел по двору полицейского участка, у которого видел свою свежевымытую, блестящую на солнце машину, благополучно возвращенную. Его сердце забилось, и он вошел. Лора и Хелен сидели на скамейке в коридоре, вот они, и они вскочили и побежали к нему, улыбались с облегчением, обнимали его, целовали и говорили: с нами все хорошо, они просто хотели познакомить нас со своими друзьями в трейлере, и Тони Гастингс прижимал их к себе и говорил: это ведь не сон, да? Это не может быть сон, потому что слишком реально для сна.

Ужасный звонкий телефон на столике у самого уха. Он схватил его, чтобы унять звон, сердце рвалось наружу.

— Тони Гастингс? Лейтенант Грейвс. Плохие новости.

Он увидел широкую сетку, натянутую меж деревьев, — ловить, что свалится с высоких ветвей.

— Вашу машину нашли в реке у Топпинга. Видно, они хотели от нее избавиться.

Все полотно сетки в белых узелках, ячейках, звеньях, перетяжках.

— А моя жена, моя дочь?

— О них пока ничего.

Паданцы, тела.

— В машине их не было?

— Машина пустая. Ее сейчас вытаскивают.

Он взглянул на часы. Он проспал полчаса, было всего девять двадцать пять. Такими ли видятся лейтенанту Грейвсу худшие из плохих новостей?

— Как по-вашему, что это значит?

— Не знаю, что это может значить.

Тишина, пока снимают и скатывают сетку.

— Сэр, мы передаем это дело лейтенанту Андесу. Он хочет сориентироваться. Может он заехать за вами через какое-то время?

Тело Тони Гастингса набито мешками с песком.

— Я уже готов, — сказал он.