Кукольник из Кракова - Рэйчел Ромеро

– Ни малейших, – ответил Кукольник.

В этот момент Рена оторвала взгляд от яблок, на которые смотрела, и, увидев отца, протиснулась к нему между домохозяйками и сердитыми мужчинами. Она обняла Джозефа, а потом подняла глаза на Кукольника. Обычно она обнимала и его, но теперь просто стояла рядом с отцом.

– Все хорошо, – сказал ей Джозеф. – Никто не рад тому, что происходит. Мы по-прежнему друзья. Правда, Сирил?

– Совершенная, – сказал Кукольник, отвечая за себя и за Каролину. – И этого ничто не изменит.

Рена отошла от отца на шаг и порывисто обняла Кукольника.

– Я рада, – прошептала она в пуговицы его пальто и отступила назад.

Кукольник повертел в руках палку – это был его единственный способ выражения тревоги.

– Я… Джозеф, если вы хотите еще поговорить, мы можем пойти в парк. Там сейчас мало народу, и мы сможем спокойно побеседовать наедине.

Джозеф бросил взгляд на солдат, которые с интересом изучали содержимое корзины пожилой женщины.

– Да, – сказал он. – С удовольствием.

* * *

Они вчетвером прошли через Главную площадь и распахнутое устье Флорианских ворот в Краковские Плянты. Немцев там видно не было. У них наверняка были более важные дела, чем гулять среди замерзших растений, которые не вынесли первого дыхания зимы.

– Что именно сделал этот Флориан? – спросил Джозеф, вытягивая шею, чтобы рассмотреть эмблему святого на воротах. На них был высечен человек с прижатым к груди красным флагом, выходивший из облака дыма. – Мне всегда было интересно, но некого было спросить.

– Он был солдатом, который на завоеванных римлянами землях отказался притеснять христиан, – пояснил Кукольник, указывая на Флориана палкой. – За это римляне его утопили. Я думаю, тут показано, как он поднимается на небеса после смерти.

Рена, нахмурившись, вглядывалась в изображение.

– У этой истории грустный конец, – сказала она.

– Да, это не самая веселая история, – признался Кукольник.

– История Флориана сейчас очень актуальна, – сказал Джозеф. – А может, это просто совпадение. Мы не первый народ, завоеванный чужим войском, и, к сожалению, не последний.

Могут ли быть такие Флорианы среди немцев? Каролина почему-то в этом сомневалась. Все немцы, которых она видела, слишком упивались осознанием своей победы, чтобы заботиться о безопасности живущих рядом поляков.

Джозеф наклонился к дочери и заправил выпавший локон ей за ухо.

– Я хотел бы поговорить с господином Бжежиком наедине. Давай ты немного поиграешь с Вандой, а мы скоро к тебе подойдем.

– Каролина останется с тобой, – сказал Кукольник, вынимая ее из корзины. – Тогда тебе не будет одиноко.

– Вы не очень долго будете разговаривать? – спросила Рена, и Джозеф погладил ее по голове.

– Нет, – ответил он. – Не больше пятнадцати минут, обещаю.

Похоже, Рену это успокоило. Она взяла Каролину у Кукольника и, прижав ее к себе, пошла по тропинке, чтобы дать взрослым поговорить наедине.

* * *

Пока они шли через парк, Каролина спросила у Рены:

– Почему ты называешь немцев злыми колдунами?

Опустив глаза на грязную дорожку, девочка крепче прижала Каролину и Ванду к себе.

– У мамы была одна книжка со сказками, которую она мне часто читала. Большинство сказок мне нравились, но ведьмы и колдуны были такие страшные! Они могли заставлять людей исчезать – немцы сделали то же самое с Зивией.

– Зивия? – спросила Каролина. – Кто это?

– Зивия – это добрая старушка, которая часто за мной присматривала, когда мама умерла, а у папы поздно заканчивался концерт. Но немцы пришли и забрали ее. И никто не знает, где она теперь, – объяснила Рена.

Она пнула большую кучу листьев, и они, словно янтарная волна, взметнулись ей до колен.

Никто из соседей Кукольника пока не исчез – пока, но Каролине становилось тошно от мысли, что кто-то, даже ворчливый Домбровский, может исчезнуть из-за немцев. Она вспомнила, сколько кукол забрали крысы – и ни одна из них не вернулась.

Но, может быть, в человеческом мире такого не бывает. Эта война уже сейчас была совсем другой, не похожей на войну в Стране Кукол. У крыс не было танков, самолетов и ружей, которые звучали так, будто внутри у них гремел гром.

– Когда немцы проиграют войну, может быть, она вернется, – сказала Каролина, пытаясь хоть немного утешить Рену. – Она ведь старушка, зачем им причинять ей вред?

– А если они не проиграют? – спросила Рена.

– Я думаю, проиграют, – сказала Каролина. – Я слышала по радио, что Франция и Англия уже вступили в войну с немцами, и в Польше тоже осталось много героев. Например, Кукольник.

– Господин Бжежик?

– Ты не знала? Он был солдатом. – Каролина ударила себя кулаком в грудь так, что сердце подпрыгнуло. – Он даже получал медали. Теперь они хранятся у него в коробке.

– Но у него только одна нога, – сказала Рена. – Может быть, он будет сражаться с помощью волшебства?

– Кажется, его волшебство такого не может, – призналась Каролина, немного помолчав, ведь ей так не хотелось разочаровывать Рену. – Но не волнуйся. Они с Джозефом не дадут колдунам забрать тебя.

Тревога покинула лицо Рены, и впервые за сегодняшний день Каролина увидела ее искреннюю улыбку.

– Может, ты права, – сказала она. – Немцы проиграют войну, и папа снова сможет играть на скрипке.

– Взрослые об этом позаботятся, – подтвердила Каролина.

Эти проблемы – не для детей и кукол, да и чем Каролина могла помочь? Крысы были гораздо ближе к ней по размеру и то за несколько минут своими кошмарными зубами и когтями перевернули весь ее домик. Одна она не имела никакой надежды одолеть всех этих крыс или колдунов.

Но чем больше Каролина думала о крысах, тем хуже ей было. Она чувствовала себя ужасно от мысли, что не удастся помочь своему народу, особенно теперь, когда она видела, что происходит в Кракове. Но как бы сильно Каролине ни хотелось, чтобы Кукольник помог остановить ее войну, она понимала, что сейчас не лучшее время для этого. Борьба с немцами стала теперь целью его жизни – и жизни Каролины тоже. Она не могла помочь практически ничем, но всей душой чувствовала боль польского народа, тем более что к нему относились ее самые лучшие друзья. И тогда она поклялась себе, что все равно однажды вернется и поможет куклам.

– Во что мы будем играть? – спросила Каролина, переводя разговор на гораздо более приятную тему.

Рена не ответила – она остановилась на середине дорожки. В другое время Каролина посоветовала бы ей отойти в сторонку, чтобы в нее не врезался велосипедист или бегущий ребенок. Но теперь рядом никого не было, кроме сидевшей на скамейке женщины, и, кроме того, у Рены была причина так резко остановиться. Прямо возле носка ее туфли лежало яблоко – настоящее спелое осеннее яблоко с золотистым бочком.