Мистер Пропер, веселей! - Василий Богданов

– Чё молчишь, красава?

– Да я чё. Говно вопрос, Эдик!

– Ну так мы с братухой за тобой уже едем.

* * *

– Бумер, колись давай, чё вчера было? – с надеждой в голосе спросил Директор, едва закончился неприятный разговор с нервным бандитом.

Не отрывая ухо от телефона, он выбрался из ванны и досуха растирался полотенцем.

– Классно оторвались! – ответил Бумер.

Его немногословие убивало.

– А чё вообще было? Ну, в деталях, – попытался осторожно выведать Директор, оттягивая перед зеркалом нижнее веко.

Он не хотел, чтобы Бумер знал о его провалах в памяти. Но Бумера было не провести. Когда-то до укуса клеща он прилично закладывал за воротник, и такой симптом, как частичная утрата памяти, был ему знаком не понаслышке.

– Да ты ни х-х-хуа ж не помнишь, ёббб-бб-банавро! – радостно констатировал он.

– Я всё помню. В целом.

– Ни хххуа ты не помнишь. Не мзди.

– Помню.

– Не помнишь, сцуко! По науке это называется перфорационная память! Вторая стадия алкоголизма!

– Не умничай, сцуко, – обмотавшись полотенцем, Директор вышел из ванной.

– А третья стадия, знаешь, как называется? Сумеречное сознание!

– Да ты ебанулся, как пить бросил!

– Ни хуа. Литературу надо читать специальную.

– А я думаю, Бумер, это тебя от энцефалита не долечили, – ответил Директор, одновременно пытаясь определить, какие трусы из бельевого ящика следует признать наиболее свежими.

– Зато я пить бросил. И всё помню. До мельчайших подробностей.

– И я помню, нах. Помню, как ты танцевал стриптиз, реально!

– А дальше?

– Дальше? – Директор задумался, прыгая на одной ноге и продевая другую в трусы.

– Бу-га-га-га-га! Ни хуа не помнишь!

Оба помолчали.

– А было вот что, – снизошёл Бумер. – Вы с этой бабой набухались, и я отвёз вас домой.

– Каждого в свой дом?

– Ни хуа-а-а-а. Я отвёз вас к тебе домой. В твою «нехорошую» квартиру.

У Директора упало сердце. Он застыл в плотно облегающих «боксерах» посредине разорённой комнаты.

– Сначала я хотел развести вас по домам, но в машине ты эту бабу развёл реально, и она согласилась поехать к тебе.

– Не мзди, сцуко!

– Бля буду.

– Да как я её развёл? – Директор внимательно оглядел себя. – Я толстопузый, несексуальный, грубый мужлан без чувства юмора!

– Ты сказал, что дома у тебя есть «Бейлис».

Пустая бутылка «Бейлиса» в углу комнаты у дивана подтверждала слова Бумера.

– Да?!

– Да. А она сказала, что это её любимый напиток.

– Да?!

– А потом она спросила тебя: «Зачем ты купил „Бейлис“?». А ты ответил: «Для ёбли-с».

– Да?! Я так сказал?! – Директор схватил себя свободной рукой за волосы. – Гусарский юмор!

– Ага. Но вы оба ржали как резаные, так что совсем меня за-эбали!

– Бумер, скажи, что мздишь, и я прощу тебе коробку сигар, которую ты мне должен, и ещё, так и быть, нах, подарю свою.

– А чё ты хочешь? Узнать правду или чтобы твой лучший друг целый месяц курил ахх-х-х-х-хуительные сигары?

– Правду.

– Тогда так: я отвёз вас к тебе домой и видел, что, пока вы шли к подъезду, ты реально держал эту блондинку за жопу! Вот так, нах, – Бумер издал губами сочный звук.

В этот момент в коридоре радостно пиликнул домофон.

– Кто? – спросил Директор.

– Отворяй, красава! – крикнули снизу.

Директор окинул взглядом часть комнаты, видимую из коридора, и сказал:

– Я лучше сам спущусь. Подождите.