Контрабас и виски с трюфелями - Михаил Шахназаров

— И мозги, — перебил я Витю.

— А вот это вовсе и необязательно. Мозги должны быть для того, чтобы запоминать рецепты и думать о том, как устроить в постели праздник. А если есть перси, есть жопа, есть ляжки и животик, то мозги — это небольшое, но, соглашусь, очень приятное приложение.

Витя говорил громко, с выражением. Один из цыган внимательно подслушивал. Правой рукой он энергично шурудил в узком кармане джинсов. Хотя… Может быть, мне показалось.

— Вить, может, поменяемся местами, — говорю. — Там и перси, и жопа с ляжками. Все там есть. Даже мозги. Готовить она тебе все равно ночью не будет. Кроссворды погадаете вместе, потом она тебе праздник устроит. А у тебя кто в соседях?

— Мужчина интеллигентного вида. Как зашел, тут же достал фляжку с коньяком и книгу «Как разворовывали Россию». Мне тоже выпить предложил. Лучше бы опытом по разворовыванию поделился. А выпить — пожалуйста… Но я же опытный. Предлагал он исключительно ради приличия. Видно было, как обрадовался, когда я отказался. Жлоб, короче. Слушай… Я местами поменяться согласен. Но мне бы хоть глянуть на соседку твою. Может и вправду, как ты говоришь, абсолютно ни на что не годится.

Мы выпили виски. Договорились следующим образом: Витя идет в мой вагон. Заглянув в купе, оценивает соответствие Ирины его вкусам. Я дожидаюсь в ресторане. Пока Рюмин шатался по узким коридорам состава, я успел заказать еще. Вернулся он довольным. Ладошки потирал, плечами передергивал.

— Майкл, ни черта ты в женской красоте не понимаешь. Баронесса! Владычица!

— Угу… Баронесса в красных лосинах и майке с пузырями. И ты станешь бароном на ночь. Она попросит обмотать лосины вокруг шеи и делать ей больно. Потом натянет на тебя майку с пузырями и будет ее рвать. Рвать, пока пузыри не полопаются. Один совет… Не занимайся с ней любовью на столике с пивом, лимонадом и печеньем. У меня на нем была любовь с девушкой. Так вот, Ирина и та девушка — как БелАЗ и «Фольксваген-жук». И что ты думаешь?

— Я думаю, Майкл, что ты пошляк, ничего не понимающий в женской красоте.

— Неправильно ты думаешь. Столик сломался. А если он сломается под тобой с Иришей, то вы пробьете пол вагона и войдете в историю железных дорог мира. А место падения на атласах обозначат.

Я вернулся в купе. Сказал Ирине, что встретил старого друга и его сосед любезно согласился поменяться со мной местами. Она в третий раз произнесла, что ей так и не удалось увлечь меня кроссвордом. На этот раз — с сожалением. Накинув на плечо портплед, пожелал ей счастливого пути.

Моего нового соседа звали Анатолий. А точнее, Анатолий Анатольевич Лушко. Если у меня родится сын, никогда не назову его Михаилом. Он может пойти в меня. И уж точно никогда не назову его Анатолием.

На визитке Лушко было обозначено — «Координатор Форума демократических преобразований России». То есть бездельник. Лушко изучил мою карточку. Судя по взгляду, он не сомневался — я принадлежу именно к тем, кто разворовывает Россию. Вступать с Анатолием в полемику на эту тему не хотелось, такие беседы предсказуемы. Мне довелось общаться с одним сектантом от демократов. Тот был худой, с безумными, как у рыбы-телескопа, глазами. Еще и запах от него шел непонятный. Не то лекарство, не то польский одеколон. Когда я назвал одну демократку «блядью с природным прищуром», он толкнул меня в плечо. Закричал, что она ему как сестра. Не люблю, когда меня толкают. И я был не в том состоянии, когда хочется заснуть или просто уйти по-английски…

Первое, что я увидел ранним утром — поглощающего глазунью Лушко. Трапезу демократ совмещал с чтением. Покачав головой, произнес: «Вот сволочи, а!» Мне показалось, что он завидует тем, кто разворовывает Россию. А злость — от неумения украсть так же много и безнаказанно. И все же я был доволен обменом. Читающий Лушко с поджатыми губами лучше корпулентной Ирины, разгадывающей идиотские кроссворды. Да и Виктор обрел свое ночное счастье.

На перроне было многолюдно. Прибывшие брали московский ритм. Резвый шаг, поглядывание на часы, отмашки от наглых таксистов. И тут я увидел Рюмина. Спортивные трико синего цвета, серая байковая куртка с надписью «Harvard University». И абсолютно не гармонирующие с верхом дорогие штиблеты. Витя бежал мне навстречу, на его лице читались испуг и растерянность. Его шатало из стороны в сторону так, будто он всю ночь бродил по вагонам и уже не мог вернуться к прежней походке. Подбежав, он взял меня за грудки:

— Скажи, ты знал? Честно скажи, знал? Я умоляю тебя, скажи мне, скажи… Знал ты или нет? Это конец! Настоящий конец!

— Успокойся, Витек. Успокойся и не ори. У Иры проблемы с венерологией? — последнюю фразу я произнес полушепотом.

— Издеваешься, да? Ты еще и издеваешься…

Мне казалось, он готов расплакаться.

— Витя, объясни мне, что произошло.

Говорил Рюмин, захлебываясь.

— Эта сука… Падла эта жирная… Блядь на доверии! Скажи, ну как так могло получиться? Она переоделась… Вся в прозрачном была. Потом мы выпили немного. Совсем немного выпили. Я сходил в туалет. Сходил в туалет…

— И сразу появилась резь?

— Иди-о-от! Какая резь?! Потом я ничего не помню. Ничего, понимаешь… И все пропало! Вещи, деньги, кошелек с кредитками и фотографиями Светланы, Ромуальда и Баси. И подарки… Подарки тоже пропали.

Я не знал, кто такие Ромуальд и Бася. Но наверняка их фото было для Вити реликвией. Тот самый случай, когда четко знаешь, что вместо желания заплакать возникнет желание подавить смех. Обратив глаза к небу, я перекрестился. Витю это задело.

— Он еще и крестится… Он у нас верующий. Конечно, пронесло его, вот он и крестится. У него ведь важные переговоры. А я приехал в спортивном костюме и туфлях от Gucci — народ потешать!

— Дурак ты, Витя. Я благодарю Господа, что она с дозой не переборщила. Клофелин такая же опасная штука, как случайные связи в поезде.

Я представил себя на месте Рюмина. Спортивный костюм, штиблеты. Плюс моя восточная наружность. Нормальная униформа для уличных торговцев бахчевыми. Только кепки-аэродрома не хватает. В нарядах вокзальных грузчиков и то вкуса больше. Не сказать, что я грыз себя изнутри. Но чувство вины ощущал. Человек Витя хороший. Это даже по перечислению украденного видно. Не только деньги упомянул, но и фотографию жены с Ромуальдом и Басей.

— Витя, давай я тебе денег дам и в магазин верхней одежды отвезу.

— Щедрый… Меня человек там встречает. Как я к нему в таком виде подойду? Здрасьте, — скажу, — я Виктор Рюмин, директор элитной гимназии. Хотел провести ночь с женщиной, а она оказалась клофелинщицей. Можем ехать к вам в офис для обмена опытом и претворения в жизнь совместных программ. Так, по-твоему?

— Ты человека этого видел?

— Нет… Зовут Алексей. Мы только созванивались. Он с листком будет. На нем моя фамилия.

Я попросил Витю подождать. Быстрым шагом направился к выходу с перрона. Почти у самых ворот стоял средних лет мужчина. Голова вытянута, глаза бегают. В прижатых к груди ладонях — картонка с надписью «Виктор Рюмин». Я подумал, что в ногах у него не хватает консервной банки для пожертвований. Текст готовил на ходу.