Правда и блаженство - Евгений Шишкин

— Я тоже писала стихи. Но боюсь тебе их читать…

— Ты мне их будешь читать, когда я прилечу. Спокойной ночи, Инночка.

— Ты злой и противный. Но я тебя все равно очень люблю…

VIII

Из такси по дороге в Домодедово Алексей позвонил Инне. Она счастливо кричала ему в ответ:

— Милый, я тоже мчусь из Туапсе в аэропорт Краснодара!

— Надеюсь, ты не сама за рулем? Скажи водителю: пусть не гонит машину. У нас еще несколько часов до встречи.

— На чем ты летишь?

— Кажется, на Ту-154.

— Хорошо, что не на «кукурузнике». Подгоняй там в воздухе командира экипажа. Дай ему чаевых!

В аэропорт он приехал раньше задуманного: столичные пробки миловали путь по Каширскому шоссе. Алексей решил поскорее избавиться от багажа, чтобы посидеть до отлета в ресторане.

Досмотрщик багажа, парень в синей униформе, наверное, хотел в чем-то удостовериться или что-то не разглядел на мониторе просвечивания, спросил:

— Что у вас в сумке?

— Две девочки и один мальчик, — скоропалительно ответил Алексей, не мигающе и серьезно глядя в глаза служителя.

— Откройте! — строго сказал досмотрщик, не принимая прибауток пассажира.

Алексей раздернул молнию, достал дорожный сувенирный набор:

— Вот, гляньте-ка! — живо указал он парню на три небольших сувенирных бутылочки: — Посредине — один коньяк, мальчик! И две водочки — две девчонки!

Досмотрщик смяк, осклабился, протянул Алексею картонку-квитанцию и спросил:

— А пиво вы как зовете?

— А пиво, молодой человек, мы не пьем… Пиво пить…

— Знаю, знаю, — замахал на Алексея досмотрщик и вместе с ним рассмеялся.

Настроение у всего аэропорта было великолепное!

Войдя в ресторан, Алексей, как всякий входящий в заведение, окинул зал и слегка остолбенел. Он не мог ошибиться!

— Товарищ майор?!

Человек с залысинами поднял лицо от блюда, широко растекся в добрейшей улыбке:

— Сержант Ворончихин!

Они крепко обнялись.

Майор Суслопаров за минувшие годы, конечно, поизменился: потолстел, пооблысел, но стати, фактуры не потерял — не скукожился и не оплыл жиром: опознать его труда не составило.

— Я тебя тоже, сержант Ворончихин, сразу признал, — сказал Суслопаров. — У тебя когда самолет?

— Время есть!

— У меня еще больше. Мурманск не принимает, туман, — сказал Суслопаров.

Оба обернулись к залу ресторана:

— Официант!

— Дядя генерал умер. Службу я оставил… Сейчас у меня бизнес. Рыбный промысел в Мурманске, — рассказывал Суслопаров. — По чарке виски?

— С удовольствием!

Они выпили. Потом с азартом, в атмосфере воспоминаний, выпили еще.

— Никогда не забуду Рыбачий, — признавался растроганно Алексей.

— Золотая пора! — чуть не прослезившись, соглашался Суслопаров. — С флагом ходили, помнишь?

— Я бы и сейчас прошелся, товарищ майор.

— Погоди-ка, — сказал Суслопаров. Он порылся у себя в барсетке, и скоро на столе появились таблетки в белой пластиковой упаковке.

Алексей, указав на знакомые таблетки, хмельно и весело спросил:

— Концерт продолжается?

— Даже без антракта! — воскликнул Суслопаров. — Полетели, Алексей!

— Полетели, товарищ майор!

Затем они снова пили виски — за боевых товарищей, за мужскую дружбу, а затем с красным флагом, который купили в сувенирной лавке, шли к аэропортовской гостинице в сопровождении милицейского лейтенанта, которому заплатили. Пели бодро, стальными забалдевшими глотками:

Белая армия, черный барон,

Снова готовят нам царский трон,

Но от тайги до Британских морей,

Красная армия всех сильней!

В гостинице они с Суслопаровым снова полетели, но, вероятно, по разным орбитам. Алексей вскоре почему-то остался один в номере с распахнутой дверью.

Он кричал то ли во сне, то ли в бреду, то ли наяву:

— Инна! Ко мне! Инна, шаго-ом марш! — Но потом начинал горько плакать, извинялся перед Инной, требовал, чтобы она его простила; он молил Инну, заклинал, потом падал на колени, говорил, что не достоин ее, и плакал, жалобно скуля, подвывая, скрючившись на прикроватном коврике, словно пес.

Весь дежурный персонал гостиницы подходил к его номеру, чтобы посмотреть на человека, который кается в чем-то, умоляет и безумно ждет встречи с какой-то Инной. В период краткого просветления Алексея дежурная горничная даже спросила:

— Она вам кто, эта Инна-то? Неужели жена? Вот чудеса-то!

Ответа любопытная горничная не познала. Алексей вновь провалился в рваный сон, в глюки.

IX

Человек в штатском будил Алексея толчками в плечо, но не жестоко, не по-милицейски. Хотя за спиной у человека в штатском стояли три вооруженных верзилы омоновца, которые наверняка умели будить…

— Что за чертовщина? — очухался Алексей.

— Оденьтесь и проследуем с нами.

— Зачем?

— Вы собирались лететь в Краснодар?

— Когда?

— Вчера вечером.

— Ах да! К Инне! Где мой телефон?

— Телефон у вас изъяли. Проверяются ваши звонки.

— А где майор Суслопаров?

— Он уже дал показания и улетел в Мурманск.

— Мужики, чё случилось-то?

— Самолет «Ту-154», следовавший рейсом из Домодедово до Краснодара, взорвался в воздухе, — холодно и учтиво сообщил человек в штатском. — Все пассажиры и члены экипажа погибли. Скорее всего, это был террористический акт. Есть предположение, что взрывчатка находилась в багаже. Вы свой багаж сдали, но не улетели…

— Так я ж!

— Собирайтесь! Все обстоятельства выясним в отделении.

— Боже! Башка-то как трещит…

— Еще бы, — ухмыльнулась горничная, которая появилась принять номер после постояльца.

Алексей вышел из гостиницы в сопровождении омоновцев, взглянул на небо. Чистое, высокое, ни единого облачка, ни единой зацепки, — бесконечное как сама смерть… В мозг лезли шальные метафоры, обрывки глюков. Самолет взорвался. А его там не оказалось. Он уже регистрацию прошел, багаж сдал… Он опять глядел в небо, словно искал остатки крушения.

Телефон Инны молчал. Длинные пустые загадочные гудки, потом — обрыв, короткие зуммеры. Алексей прилетел в Краснодар. Здесь ее телефон тоже гундосил впустую.