Китайские дети - Ленора Чу

– Моя мама еще не пришла, – сказала Хвостик, глядя на меня умоляюще. Я посмотрела на Ван. Та нас пока не заметила.

– Тебе сюда нельзя, – сказала я Хвостику как можно тише и внушительнее.

– Моя мама еще не пришла. Мама на работе, – продолжила она, хватая меня за предплечье.

– Мама придет вечером, – пылко зашептала я со своего стульчика. – А ты сядь!

Старшая Ван засекла нас и, одним махом схватив Хвостик, усадила ее обратно в подкову стульчиков. Перешагнула через мои ноги, чтобы пройти, и мне показалось, что я заметила неодобрительный взгляд.

Через минуту Хвостик вернулась. На сей раз усадила мне на колени косматую бурую плюшевую игрушку – лося в футболке с зеленым персонажем-драже М&М.

Хвостик показала пальцем на персонажа, вперившись в его чересчур крупные белые глаза и безумные черные зрачки.

– Во хай па – мне страшно, – сказала она. Я оглядела комнату. Персонажи с такими зенками были повсюду. Хвостику в этом году придется тяжко.

– Нечего бояться, – сказала я ей. – Это же герой из мультика. Он добрый.

Но ребенок не слушал.

– Мне страшно, мне страшно, – повторила она.

– Тихо. Сядь, – сказала я, возвращая ей лося.

Мне тоже страшно, подумала я. Страшно, что Старшая Ван выпрет меня из класса – за то, что вношу смуту. И ровно в эту минуту Хвостик влезла ко мне на колени.

– Убери его, убери его, – приговаривала она, пытаясь сунуть лося мне в руки. Да какого черта, подумала я. Схватила гадкого лося и положила его к себе под стул. Глянула на Старшую Ван, обрабатывавшую Тыковку.

Скок – тычок. Скок – тычок. Того и гляди бритвенно-острое чутье Ван на тела не на своем месте обратится в мой угол классной комнаты.

– Иди сядь, – прошептала я Хвостику. Она не шелохнулась. Я отчаялась и принялась хвататься за все подряд, лишь бы заставить ее слушаться. – Или сядь, а не то мама тебя сегодня не заберет! – решительно объявила я. Когда из меня выскочили эти слова, мне стало стыдно.

– Мама! – заревела Хвостик. Хотелось ее утешить, но она сидела не на своем месте, и вот сейчас гнев Старшей Ван обратится на меня. Меня захватил порыв, из самого нутра и к горлу, и я завопила на малышку:

– Иди сядь!

Вывернулась из ее хватки и осторожно спихнула со своих коленок. Показала на ее стул. Ничем я не лучше учительниц. Зато порядок восстановился.

* * *

Ко второму дню стало ясно, что у Старшей Ван и учительницы Ли имелась негласная договоренность играть пару «хороший и плохой полицейские». Ли общалась с детьми, а Ван нависала над ними – следила за тем, чтобы руки и ноги у всех были там, где полагается.

– Они, в общем, уже обвыклись, – сообщила мне Ли в то утро, удовлетворенно кивнув на детей: они сидели на выставленных подковой стульчиках, а Старшая Ван расхаживала туда-сюда.

На третий день учительницы взялись объяснять детям, что от них требуется. Пока это оказалось самым отчетливым указанием о поведении в классе. Указание было предложено в виде песенки: