Семь мужей Эвелин Хьюго - Тейлор Дженкинс Рейд

С Гарри было иначе.

С ним мы хотели одного и того же. Мы хотели, чтобы имя Эвелин Хьюго знали в каждом доме. А еще мы друг другу нравились.

– Можно поговорить о Доне, а можно о том, когда же вы дадите зеленый свет «Маленьким женщинам», – сказала я.

Гарри рассмеялся.

– Это не по моей части, как ты прекрасно знаешь.

– Тогда почему же Ари тянет кота за хвост?

– Прямо сейчас ты и сама не хочешь сниматься в «Маленьких женщинах». Всем лучше, и тебе в том числе, если мы подождем несколько месяцев.

– Я совершенно определенно хочу сниматься прямо сейчас.

Гарри покачал головой, поднялся и плеснул себе в стакан скотча. Предлагать мне второй мартини он не стал, потому что знал, что уже и первый был с его стороны большой ошибкой.

– Ты и в самом деле можешь далеко пойти. Все так говорят. Если «Соседи» покажут себя не хуже, чем «Отец и дочь», и вы с Доном продолжите в том же духе, ты можешь высоко подняться.

– Знаю, – сказала я. – На это и рассчитываю.

– Ты хочешь, чтобы «Маленькие женщины» вышли ровно тогда, когда люди думают, что ты умеешь только одно.

– Ты о чем?

– С «Отцом и дочерью» ты попала в десятку. Публика знает, что ты умеешь быть забавной. Тебя можно обожать. Люди знают, что ты понравилась им в этом фильме.

– Конечно.

– Теперь тебе нужно сделать это снова. Показать, что ты умеешь творить магию, что ты не тот пони, которого научили исполнять один трюк.

– Ладно, пусть так, но…

– Может быть, ты сделаешь картину с Доном. В конце концов, на одной фотографии, где вы танцуете в «Сиро» или «Трокадеро», далеко не уедешь.

– Но…

– Выслушай меня. Вы с Доном сниметесь вместе. В чем-нибудь легком, романтическом. Чтобы все девушки захотели быть тобой, а все парни захотели быть с тобой.

– Отлично.

– И вот тогда, когда все будут думать, что знают тебя, что они «раскусили» Эвелин Хьюго, ты сыграешь Джо. Ты всех их ошарашишь. И тогда каждый зритель подумает про себя: «Я знал, что она особенная».

– Но почему я не могу сыграть Джо сейчас? И тогда они подумают это сейчас?

Гарри покачал головой.

– Потому что тебе нужно дать им время, чтобы увлечься тобой. Тебе нужно дать им время, чтобы узнать тебя и привыкнуть к тебе.

– Хочешь сказать, что я должна быть предсказуемой.

– Ты должна стать предсказуемой, а потом сделать что-то совершенно непредсказуемое, и публика полюбит тебя навсегда.

Я выслушала его. Подумала.

– Не вешай лапшу мне на уши.

Гарри рассмеялся.

– Послушай, это план Ари. И неважно, нравится он тебе или нет. Он хочет снять тебя в еще нескольких картинах и только потом запустить «Маленьких женщин».

– Ладно, – согласилась я, потому что ничего другого мне не оставалось. Мой контракт со студией был рассчитан еще на три года. Если бы я стала доставлять неприятности, они воспользовались бы своим правом избавиться от меня в любое время. Могли отдать меня другим, заставить участвовать в чужих проектах, отправить в отпуск без оплаты – в общем, поступить со мной, как им заблагорассудится. Я была собственностью «Сансет».

– Твое дело, – продолжал Гарри, – проверить, сможете ли вы с Доном выдать хит. Это в ваших общих интересах.

Я рассмеялась.

– А, теперь ты хочешь поговорить о Доне.

Гарри улыбнулся.

– Не хочу сидеть и слушать, какой он чудесный и восхитительный. Это скучно. Мне нужно знать, можете ли вы играть вместе.

Нас с Доном видели уже повсюду в городе, нас фотографировали во всех горячих точках Голливуда: мы обедали в «Дэн Тана’с», приезжали на ланч в «Вайн-стрит дерби», играли в теннис в «Беверли-Хиллз теннис клаб». Мы знали, что делаем, красуясь на глазах у публики.

Им было нужно, чтобы имя Дона упоминалось вместе с моим, а Дону было нужно показать себя частью Нового Голливуда. Закрепить этот образ прожигателя жизни и должны были фотографии, показывающие нас двоих вместе с другими звездами.

Но мы с ним никогда об этом не говорили, потому что и на самом деле были счастливы вместе. Тот факт, что это помогало нашим карьерам, служил дополнительным бонусом.

Вечером, в день премьеры его фильма «Большие неприятности», Дон заехал за мной в модном темном костюме и коробочкой от «Тиффани» в руке.

– Что это? – Я только что надела черное с пурпурным платье от Кристиана Диора.

– Открой, – с улыбкой предложил Дон.

Внутри лежало огромное обручальное кольцо, платиновое с бриллиантом.

Я ахнула.

– Так ты…

Я знала, что все идет к этому. Дон так хотел спать со мной, что это буквально убивало его. Я же сопротивлялась, несмотря на все его старания, но с каждым днем сдерживаться становилось все труднее. Чем чаще мы целовались в темных местечках, чем чаще оказывались на задних сиденьях лимузинов, тем труднее мне было отталкивать его.

Раньше такого физического влечения, такого нестерпимого желания я не испытывала. Никогда мне не хотелось – до дрожи, до боли, – ощутить прикосновение. Рядом с Доном я так жаждала его ласк.

Мне все больше нравилась сама мысль заниматься с кем-то любовью. Секс у меня был и раньше, но то было совсем другое. Я хотела любить Дона. И хотела, чтобы мы сделали это тут же, прямо сейчас.

И вот оно. Предложение.

Я протянула руку к кольцу, чтобы дотронуться до него, убедиться, что оно настоящее, но не успела – Дон закрыл коробочку.

– Я не прошу тебя выйти за меня, – сказал он.

– Что? – Я вдруг почувствовала себя дурой. Надо же, позволила себе размечтаться. Вообразила, что Эвелин Эррера, выдающая себя за Эвелин Хьюго, может выйти замуж за кинозвезду.

– По крайней мере, пока.

Я попыталась скрыть разочарование и отвернулась, чтобы взять сумочку.

– Не дуйся, – сказал Дон.

– А кто дуется?

Мы вышли из квартиры, и я закрыла за собой дверь.

– Я собираюсь сделать это вечером, – почти извиняющимся тоном произнес он. – На премьере. Чтобы все видели.

Я смягчилась.

– Мне просто хотелось убедиться… хотелось знать… – Дон схватил меня за руку и опустился на колено. Коробочку он не раскрыл и только посмотрел на меня умоляюще. – Ты примешь мое предложение?

– Нам пора, – напомнила я. – Нельзя опаздывать на премьеру собственного фильма.

– Ты примешь мое предложение? – повторил он. – Это все, что мне нужно знать.