Закат Луизианы - Люциус Шепард

– Обычно я принимаю глоточек спиртного после гадания, – сказала она. – Выпьете чего-нибудь?

– Уже все? – спросил Мустейн. – Вы закончили?

– Да. Теперь я должна истолковать вам увиденное. – Она поднялась на ноги и одернула юбку. – У меня есть отличная водка.

– Не откажусь.

Недра ненадолго удалилась и вернулась с двумя стопками охлажденной водки. Она приподняла свою стопку и одним махом выпила. Он последовал ее примеру.

– Вы заметили, что ракушки легли четырьмя группами? – Недра поставила пустую стопку на столик. – Самая большая представляет вашу нынешнюю ситуацию в жизни. Вторая по величине представляет вас. Третья и четвертая – это женщины. Одна в недавнем прошлом, другая в настоящем.

– А как насчет будущего? – спросил Мустейн с оживлением. Он уже начинал думать, что она действительно явит ему некое откровение.

– Любой, кто утверждает, что может предсказывать будущее, мошенник. Будущего нет, есть только настоящее. Даже прошлое – всего лишь сон.

Разочарованный, он спросил:

– Тогда какой толк в гадании? Я и сам знаю все, что мне необходимо знать о настоящем.

Недра рассмеялась.

– Да неужели? Тогда расскажите мне. Какой вам представляется ваша ситуация? Что с вами происходит в данный момент?

Мустейн открыл рот, но она его перебила:

– Важно, чтобы вы были честны со мной, даже если это тяжело.

Он рассказал Недре про Лос-Анджелес.

– У меня достаточно денег, чтобы безбедно прожить пару лет… но не в Лос-Анджелесе. Там я бы забросил всякое творчество. Поэтому я еду во Флориду, чтобы сочинять песни. Я хочу написать альбом.

– Вы уехали не только по этой причине.

– Да, – сказал он. – Да, я там жил с одной женщиной. Она старше меня. Примерно вашего возраста.

Недра улыбнулась:

– Не решаюсь спросить, сколько, по-вашему, мне лет.

– Вы хотите, чтобы я угадал?

Она пожала плечами.

– Сорок восемь, сорок девять.

– Мне шестьдесят один. И пожалуйста, не говорите, что я выгляжу моложе. Я чувствую себя на все свои шестьдесят с лишним. – Она скрестила ноги, расправила юбку. – Вы сбежали от этой женщины. И что-то прихватили у нее.

– Можно и так выразиться.

– А точнее не хотите?

Мустейн посмотрел на россыпь крапчатых ракушек на столике, пытаясь найти среди них себя.

– Пожалуй, нет.

– Что бы вы у нее ни взяли, – сказала Недра, – она может позволить себе такие потери.

– Знаю. – Он не хотел встречаться с ней глазами. – Это были странные отношения. Я имею в виду – когда она появилась в моей жизни, мне это показалось странным. Но она мне действительно нравилась…

– Она вам нравилась, но вы также понимали, что она может помочь вам в вашей карьере, и не могли смириться с этим. Вы подозревали, что просто используете ее. – Недра подалась вперед и взяла Мустейна за правую руку. – Но вы любили ее, хотя и не так сильно, как она вас. Вы поступали нечестно, но не хуже, чем большинство из нас.

Хотя пальцы у нее были ледяными, Мустейн вдруг осознал, что его рука нагревается, словно в него перетекало все тепло ее существа.

– Вам нужно уладить ваши отношения, – сказала она. – Позвоните ей. Объясните, что она относилась к вам по-матерински и вас это тяготило. Признайте свою слабость, и все будет нормально.

– Я думал, вы не умеете прозревать будущее.

– Это не имеет ничего общего с прорицанием. Я могу понять вас, я могу понять женщину. И некоторые вещи становятся очевидными.

– Это была машина, – после непродолжительного молчания сказал Мустейн. – Она купила ее для меня. Хотела сделать мне сюрприз. Через пару дней после того, как она мне ее подарила, я должен был играть на одном концерте. Я забросил гитары в багажник и… поехал на восток. Я думал, что вернусь обратно.

– Это ваша машина, – сказала Недра.

– Да, но… я должен отдать деньги за нее.

Недра с сомнением хмыкнула.

– Вам придется повременить с этим. В данный момент у вас есть заботы поважнее.

Мустейн выжидательно смотрел на нее.

– Вторая женщина, – сказала она. – Расскажите мне о ней.

– Я с ней только вчера познакомился и… влюбился. У нее оказались проблемы.

Недра сложила ладони.

– Какие?

– Она здорово не в себе.

– Не в том смысле, в каком вы думаете. Она находится между двух противоборствующих магических сил… каждая из которых заявляет свои права на нее.

Внимание Мустейна отвлекло появление чернокожей Арлис, которая выглянула из-за двери, ведущей к лестнице на второй этаж.

– Вы слышали, что я сказала? – спросила Недра.

– Угу. Но я…

– Насколько я понимаю, вы не верите в магию, но вам лучше забыть о своем неверии, если вы хотите, чтобы у вас с ней все получилось. – Недра подалась к нему. – Неужели, по-вашему, жизнь настолько проста, что ее можно объяснить одной-единственной философской системой? Вполне возможно, у вашей любимой женщины действительно проблемы с психикой, но они появились в результате действия магических сил. Каждое явление имеет бесконечное множество причин. Они связаны между собой, эти причины, они действуют одновременно и согласованно, хотя зачастую кажутся противоположными. Нельзя исследовать лишь одну из них и надеяться постичь смысл жизни. Вам следует понять, что ваша женщина является предметом магической борьбы. Вам следует понять, что вы не только ее любовник, но тоже участник этой борьбы. И она видит в вас именно это… воплощение некой силы, которая ее спасет. И если верить ракушкам, так оно и есть.

Поскольку Мустейн молчал в замешательстве, Недра спросила, все ли он понял, и он сказал:

– Нет, черт возьми!

– Чего вы не поняли?

Он хотел сказать, что не понял, зачем заплатил двадцать пять долларов за это дурацкое представление. Что происходит за пятьдесят? – хотел спросить он. Вы снимаете лифчик, прежде чем начинаете обнюхивать ракушки? И все же Мустейн не мог окончательно уверить себя, что она его дурачит. Мысль, что он является воплощением некой спасительной силы, представлялась безусловно нелепой; сознание, что такого рода заявления составляют главный элемент программы любого ясновидца в ярмарочной палатке, – очевидным, но он чувствовал искушение поверить Недре – по той единственной причине, что Вайда явно нуждалась в помощи и именно он случайно оказался рядом. Более того, идея о многообразии толкований каждого явления в мире, идея, которую раньше он раскритиковал бы как абсурдную… сейчас казалась вполне вероятной. Ведь все на свете истинно, каждое видимое противоречие есть форма скрытой согласованности и единства. Возможно, воплотившаяся в нем сила позволяла заглянуть за покров видимости. Но одновременно Мустейн задавался вопросом, сможет ли он жить с таким признанием. Оно шло вразрез со всеми его прежними представлениями о мире. Но возможно, это являлось всего лишь еще одним примером единства противоположностей.