Право на выбор - Михаил Логинов

— Тут хозяин принял мой принцип, — сказал Савушкин. — Все начинается с униформы. Если ты открыл ресторан, то и официанты должны быть одеты, как в настоящем ресторане, без всяких скидок. На производстве у меня — тоже самое: начинаем с того, что человек должен быть одет. Одет профессионально: шофер, как шофер, охранник, как охранник. Почему немцы так быстро научились жить без Гитлера? Потому, что форму сменили. Всю и сразу. На солдатах, на полиции, чтобы ничего не напоминало. У нас часто говорят: ладно там, что одето, как побрито, был бы внутренний мир. Черта с два! В душу ты человеку все равно не залезешь, да и не надо. А форму видно издали. Потом можно заниматься и тем, что внутри.

— Вот и займемся. Изменим внутренний мир — сказал Толик, с кружкой в руках — перед которым, как и перед остальными (кроме, естественно, Владимира Геннадьевича, выбравшего «Ахтамар») поставили пиво. Пиво и вправду оказалось достойным: мягкое, почти бархатное, в меру прохладное. Появилась и закуска от заведения — чесночные гренки.

— За встречу, — Савушкин поднял тяжелую кружку. Раздался добротный перестук.

— Теперь можно перейти и к меню. — Что же порекомендовать? Конечно, уху. Бараний шашлык. Шашлык жарит специалист — турок. Не пожалеете. Ну и, раз начали с пива, еще одна наша экзотика — раки. Их сварят минут за двадцать.

— А чем думаете продолжить? — спросил Капитан.

— Лично я — только пивом. Я давно понял, если пить водку как следует — это не отдых.

— А как следует приходилось? — усмехнулся Котелков.

Савушкин усмехнулся.

— А кому не приходилось? Приходилось даже одному моему знакомому муфтию. Правда, до медресе.

— Пока не начали отдыхать — рабочий вопрос. Ваша производственная разведка уже поимела сегодняшнюю вражескую аналитику?

— Поимела. Причем, и я, и ты прочитали ее раньше, чем Батька. Нет, это не оперативность, просто Батька из Сочи возвращается только через неделю, и все сводки подшиваются в архив.

— Хорошая новость.

— Ну, для меня это не новость. Могу еще раз обрадовать: ваш приезд остался незамеченным. Больше никаких серьезных происшествий, за исключением одного: приехали двое журналистов из Москвы. Один из издания «Невское время», откуда второй — непонятно.

— «Невское время» это что? Орган петербургского землячества в городе Москва? — спросил Куклинс. Олег ощутил легкий прилив крови к ушам и прочему лицу; ночной ветерок, к счастью, действовал освежающе. Толик тихо прыснул, будто это его и не касалось.

— Журналистский десант из Москвы? — с нескрываемым удивлением спросил Котелков. — Будем ждать новых данных по этой теме. Враг как-нибудь отреагировал?

— Да. Резолюция Шмакова — «разобраться на х.й». Резолюция устная, других там не признают. Товарищ Шмаков — зам на хозяйстве, в том числе и по безопасности. Вообще-то безопасностью непосредственно ведает отставной мент Шурыгин — отставленный за повышенный садизм на рабочем месте, это так, к сведению. Шурыгин — это охранное подразделение «Перун», проще — бандитская крыша. А еще есть просто банда без крыши и без башни.

— Иван Дмитрич, — сказал Котелков, — это очень интересно и важно. — Такой разговор с пивом совместить трудно. Я то может и выдержу, но вот к примеру великий писатель Анатолий Уздечкин того и гляди вынет блокнот и начнет составлять ударную статью: «Сибирский Пиночет и его тонтон-макуты». Давай пить пиво, а разговор о вражеских структурах продолжим завтра.

— Пусть так и будет, — ответил Савушкин. — Тем более, вот и хозяин прибыл. Не станем ему портить вечер производственными проблемами.

На площадке фыркнул подъехавший автомобиль. Подскочивший официант смахнул пыль с соседнего столика, постелил скатерть.

Появился и долгожданный хозяин. Он был не один.

— Вот Гумберт позорный, — тихо сказал Толик.

Пивной магнат и владелец ресторана по совместительству, был объемен, но еще более толст. Это особенно подчеркивала его спутница — высокая и стройная девочка, с чуть вздернутым носиком. Таких девочек еще в детском саду выбирают на роль принцесс; они взрослеют, но корона так и продолжает поблескивать на золотистых волосах. Девочка с любопытством смотрела на сидящих за столом, пытаясь понять кто они такие.

— Знакомьтесь, — Савушкин приподнялся, — пивоварня «Сибирский ковш» Алексей Баринов и его дочь Юлия, королева красоты Первого городского лицея.

— Сам ты Гумберт, — еще тише шепнул Олег, пихая Толика.

— Как вам наше пивко? — пробасил Баринов.

— «Хейнекен» отдыхает, — с чувством сказал Капитан.

— Он это серьезно, — заметил Котелков. — Сергей Иванович из Калининграда, там плохого пива не пьют.

— Здорово, — обрадовался Баринов. — Всю жизнь мечтал там побывать. Юлька, садись. Уже к вас собрался — вижу, Юлька из конной секции идет. — Ужинала? — Нет. — А я еду уху хлебать — поехали со мной. Так вот и приехали. Витя (к официанту) сделай быстренько две ухи.

Савушкин, сидевший рядом с Бариновым, сказал полушепотом.

— Леша, она что у тебя одна по городу гуляет?

— Одна. Иногда с друзьями. А что?

— Не надо ей больше без охраны ходить. Даже в школу.

— Ты зря. Все знают, что она моя дочь. И в первую очередь знает Батька. Знает, что с ним случится, если…

— Все равно, поберегись. Если ты и, правда идешь со мной против Батьки…

— Давно решил.

— Вот и поберегись. Этот урод даже сам не представляет, до какой степени он непредсказуем.

Официанты принесли уху, одновременно поставив Баринову хрустальный графинчик с водкой, заранее зная о его привычках. Пошли тосты за встречу и совместную работу. Уха только-только была доедена, как подали главное украшение стола — широкий, деревянный поднос, на котором возвышалась груда раков, с зеленью и лимонами. Раки были громадны, иной безусловно одолел бы омара, встреться с ним в честном и открытом бою. Олег допивал уже третью кружку пива, пытался в полутьме на ощупь определить, где у рака шейка (попутно вспоминая, что у рака ищут не только шейку). Было на удивление хорошо: прохладный ветерок, звезды над головой, внизу огни Ирхайска, а вокруг полутьма и шутки коллег. Настроение не испортила даже необходимость подняться и произнести какой-то дурацкий тост, связанный с городом, из которого он недавно прибыл.

— Так ты из Питера? — обрадовался Баринов. — Пойдем-ка, покурим-ка, — (верно, запомнил от секретарши, поклонницы Масяни).

Они отошли шага на три от стола, встав над обрывом — еще шаг и почти вертикальное путешествие в прохладную тьму.

— Как звать? Олег? Здорово, кореш такой был в классе, бандюком стал, убили. Олег, слушай, у вас там остался тот самый, проходняк, с канала Грибоедова, на Плеханова?