Две коровы и фургон дури - Питер Бенсон

Через три часа я лежал на кровати в своем трейлере. Ночь стояла душная, жаркая, – казалось, что я лежу в луже вонючего пота. Необходимо было принять душ, но сил не осталось даже подняться. Я попробовал почитать книгу, но не мог сосредоточить внимание на странице. Вместо того чтобы смирно стоять рядком, буквы дрыгались перед моими глазами, не давая понять смысл. Вздохнув, я включил радио и стал слушать какую-то женщину, которая рассказывала, как она провела отпуск в Италии. Хорошее место эта Италия, вот бы и мне туда съездить! Я бы тоже с радостью рассматривал старинные здания, пил холодное пиво и слушал о том, как жили древние римляне. Хорошо бы провести хоть недельку в компании веселых итальянцев! Вот люди! Радуются жизни, едят простую пищу и не усложняют себе жизнь… Хорошо сидеть в открытом кафе, потягивая белое вино, да смотреть, как мир вертится вокруг тебя. Мирная веселая толпа народа. Скутеры, девушки с голыми загорелыми ногами. Оливки. Томатный соус. И никакой опасности, подстерегающей тебя за углом или за гребнем ближайшего холма.

Приятно было вот так лежать в темноте и слушать журчание голоса из радиоприемника. Меня это успокоило. Спокойствие дорого стоит нынче, его надо ценить. Женщина рассказывала о Риме, о том, как древние здания скорбят по погибшим жителям и плачут кровавыми слезами. Иногда можно услышать, как они смеются, сказала она, но чаще они стонут. А когда ходишь по старым улицам, память о похороненных под ними костях многократно усиливает твои эмоции, будь то горе или радость… Да, это я понимаю, подумал я…

Итальянская программа закончилась в полночь, начались новости. Я выполз из кровати, выключил радио, прислушался к тихому шуршанию тишины за окном и, тихонько отодвинув занавеску, выглянул во двор. Все было тихо. Только ветки деревьев в свете луны отбрасывали на землю качающиеся тени. В такую ночь, как эта, не удивишься, если вдруг заметишь в углу двора вереницу эльфов. Да, в такую ночь эльфы вполне могли бы прокрасться на ферму, чтобы подстроить пакость надоедливым людям. А за амбаром мог притаиться голодный пес, он мог сидеть там, задрав голову к луне, высунув язык и мечтая о свеженьком мясце. Да, в подобную ночь и не такое могло случиться, но на самом деле во дворе никого не было. Я улегся в кровать и закрыл глаза.

Я тогда долго стоял над Спайком, сжимая в руках черенок лопаты. Прикидывал, каким образом лучше огреть его, примерял стальное полотнище лопаты к его черепушке. Никогда я не отличался агрессивным нравом, никогда даже не дрался… Но в тот момент я искренне верил, что другого выхода у меня нет. Страх парализовал мой разум, я и сам это понимал, но что мне было делать? А потом мне вдруг пришло в голову, что я, наверное, заразился. Заразился от Спайка его дурной болезнью, его безумием. Понимаете? Сначала он крадет траву, потом я нахожу повешенного бандита, потом он засыпает, я убиваю его лопатой, а потом скрываюсь. Как бы это выглядело, представляете? Все же подумали бы, что я убил его из-за травы! Вот идиот! Дурак ты, Эллиот, неужели это лучшее, до чего ты мог додуматься? Да еще всю жизнь потом мучиться угрызениями совести… Ну нет, мужик, приди в себя, успокойся, разберись, что надо делать, и действуй. Понял? Хороший мальчик, умный мальчик. Почти умный. Я набрал полную грудь воздуха, аккуратно выдохнул его и опустил лопату. Я даже отнес ее обратно во двор, а потом подошел к Спайку и прошептал ему на ухо: «Выкини на хрен всю дурь, Спайк!» Он не проснулся, и я оставил его там же, где и нашел. Спорить с обкуренным спящим болваном не было толку, но домой я ехал осторожно, как будто дорога стала ледяным катком, а я скользил по ней на коньках.