Винодел - Сергей Арзуманов

— Вину не дали присвоить год урожая, и классифицировали как столовое.

— А много таких было?

— Ты знаешь, Макси, был кто-то еще, но не такой известный, поэтому, наверное, и не помню, просто всем хотелось получить сверхвино от 2000 года.

— А у нас что получилось?

— Ты знаешь, ничего особенного, тут даже дед со мной согласился.

— Надо и мне попробовать.

— Пойдем, устроим дегустацию, и деда надо позвать.

Арсен был в плохом настроении:

— Ну что там урожай?

— Нормально, отец, все идет неплохо.

— Конечно, неплохо, у нас все всегда неплохо, у других хорошо, а у нас неплохо.

— Папа, что ты говоришь?

— Погода портится?

— Да.

— Конечно да, но у нас все неплохо, а у других хорошо.

— У каких других?

— У Петрюса не бывает плохой погоды: у них небо особенное или они договорились со святыми, что над ними не льет.

— Папа, не кощунствуй.

— Почему все так любят петрюс? Да, это великое вино, и все-таки, почему из 12 000 поместий Бордо большинство людей сразу назовет Петрюс? Да проще простого: это название легко запомнить. Шато «Маларктик — Лагравьер», не каждый француз запомнит это название, а что говорить про китайцев и русских? Назови вино «Анрюс», и все продавай русским, Шато «Ли», и каждый китаец его будет пить, а наши все никак не могут понять, почему так трудно запомнить «Лафорьи — Пейраго», тьфу, даже я это не могу выговорить.

— Отец, что с тобой, чего ты завелся?

— Некому людей жизни учить, все с ума посходили, бутылка вина стоит больше тысячи евро — где это видано и какой француз может это выпить?

— Отец, что случилось?

— Мне нужно поговорить с тобой, Грегуар.

— Давай я схожу в погреб за вином, мы с Максом хотели еще раз распробовать 2000-й урожай, заодно и поговорим.

— Хорошо, пусть Макс сходит.

— А сколько брать?

— Пару бутылок хватит.

— Ладно.

Арсен помолчал немного, убедился, что, кроме сына, в комнате никого нет, и сказал:

— Я уже не могу получать от жизни того, что хочу. Женщинам я не интересен, пить вино столько, сколько я хочу, мне нельзя; за руль садиться я боюсь.

— Отец, ты мне не нравишься.

— Когда мужчина не спит с женщинами, он умирает.

— Папа, но ведь тебе уже…

— В этом все и дело, Грегуар, больше мы ничего обсуждать не будем, уверен, что остальные ничего не узнают.

— Но, отец…

— Ты знаешь, Шанталье никогда не прощаются, я пошел спать.

Макс вернулся из погреба, когда Арсен уже ушел из столовой.

— А где дед?

— Раздумал дегустировать, сказал, что хочет спать.

— Странно, а ты будешь?

— Нет, сынок, я тоже не хочу, давай в другой раз.

— Хорошо, как скажешь.

Утром Макс встал пораньше, чтобы помогать отцу на винограднике. В столовой уже сидели мать и отец. Они ничего не ели и молчали.

— Что случилось? — весело спросил Макс.

— Дед умер, — еле произнес Грегуар.

— Как это умер?

— Пошел вчера вечером в подвал.

— И что?

— Утром Моника обнаружила, что его постель не разобрана и завтракать он не спускался.

— Ничего не понимаю, — Макс был в полной растерянности, — но он же был абсолютно здоров, отец.

— Так бывает, сынок, ему было почти 80.

— Подожди, я вообще ничего не понимаю, так вы его в погребе нашли?

— Да.

— А зачем он туда пошел, он же не захотел с нами выпить вина?

— Не знаю, но, видимо, ему там стало плохо.

— Отец, ты что-то не договариваешь?

— Нет, сынок, иногда люди просто умирают.