Свидание вслепую - Татьяна Алюшина

Вот такое же ощущение было от мальчиков – будущих олигархов, которые хозяйничали тогда на нефтепромыслах, и от страны, которая позволяла им это!

– Да что я тебе объясняю, ты и сама наверняка знаешь и помнишь, как тогда дележ происходил. У вас тут, в Москве, – так вообще гражданская война шла с ежедневным отстрелом.

– Он, может, и происходил, да только меня потрясения страны не пугали, – весело отозвалась Зинаида, – во-первых, я была еще недостаточно взрослой, чтобы в них вникать, а во-вторых, я жила внутри катастрофы. Когда каждый день находишься рядом со всеми стихийными бедствиями одновременно, то уже мало чего боишься в жизни.

– В каком смысле?

– Маргарита, – разъяснила Зина. – Ритка – это ходячий Армагеддон, для всех, кто оказался поблизости. Для всех, кроме нее самой. Это как внутри торнадо находиться: там никаких разрушений, тишь да гладь, а вот от стен этой вороночки!.. Ну вот Ритуля – она такая. Но это никак не отражается на ее работе: за что бы она ни бралась, у нее все получается замечательно, и лучше, чем у многих причем.

– Не хочешь ли ты сказать, что тебя она запирает не в первый раз? – заинтересовался Захар.

– Не в первый. И не только меня. Но это такая ерунда, сущая мелочь, уж поверь мне. – Она спохватилась и принялась его успокаивать: – Тебе ничего не грозит, не пугайся, на ее клиентов несчастья не распространяются, более того – они все остаются весьма довольны ее работой. Честно, честно, даже подарки в благодарность дарят!

– Весело! Так что достается исключительно тебе?

– Ну что ты! Всем, кроме детей, клиентов и любимых мужчин, в то время, когда они любимые. А мне и родственникам – меньше остальных, мы научились распознавать на подходе приближение торнадо и, по мере сил и возможностей, предотвращать его последствия. И, знаешь, как ни странно, но что бы со мной ни случалось по ее милости и каким бы трагичным ни казалось в тот момент, но последствия всегда оказывались позитивными и положительными для меня!

– Я так и не понял, вы родственницы?

– Я же говорила – хуже! Мы – единственные друг у друга, не в смысле – две сироты, а самые близкие подруги. А потом уже – дети, мужья, близкие родственники, так получилось.

– Странно и очень туманно у вас получилось, – засомневался Захар.

И она рассказала ему, как они познакомились с Ритулей, и про «черный понедельник» и «святой вторник», и про первую поездку в Одессу, и про хохот родителей, растянувшийся на две недели по возвращении дочурки с южных берегов.

Он смеялся вовсю! Негромко, но как-то проникновенно, что ли, очень по-мужски, низким бархатным смехом.

Зина уже успела заметить, что он часто усмехается – и так красиво у него это выходило, эротично, что аж мурашки… ну, ладно, ладно, не стоит об этом!

– И часто с тобой такое происходит? – продолжая посмеиваться, спросил Захар.

– Да постоянно! – радостно объявила Зинуля. – Ритка – это моя пожизненная карма! Хоть и тяжелая, но любимая.

Если рассказывать подробно каждый случай, пожалуй, получится внушительный литературный труд на десятки томов, как ленинское наследие, по аналогии – Маргариада!

Одесса. Любимейшая, обожаемая Зинулей, мистическая, сказочная, единственный город в мире, где люди в самых тяжелейших жизненных ситуациях смеются над собой и обстоятельствами.

Она любила абсолютно все, связанное с этим городом, до восторженного внутреннего повизгивания! И Привоз, с его вечными вопросами:

– И що ви за это хотите?

– А що ви имеете за это дать?

И словесное па-де-де вокруг торга, пока продавец и покупатель не останутся «уполне» довольны друг другом.

И запах акаций, моря, арбузов, свежей и не очень рыбы…

– Та не морочьте мене голову… – слышится на улицах.

Далее – любой текст для житейской ситуации. И призыв фотографа на одесском пляже:

– Остались без движения!

Другой мир, другое измерение, другое сознание – отдельная вселенная!

А еда! А застолье и гостеприимство!..

А старые дворы-колодцы, где все знают друг друга с дореволюционных времен: и бабушек-дедушек, и кто чем живет, «хто» сегодня «борсч» на обед готовит, а хто «глосиков» жарит. Где так нетихо беседуют с верхних этажей с теми, кто «унизу»:

– Адочка, ты где идешь?

Что в переводе означает: «куда?»

– У поликлинику.

– Ой-ей, – громко сетуют сверху. – Таки я тебе скажу, врачи тоже живут недолго, поэтому и лечат, как умеют!

И жара, и солнце, и море, и их с Риткой полная свобода – ходи, куда хочешь, делай, что хочешь, но – только до десяти часов вечера!

Это когда они уже постарше стали…

Когда девочкам было по пятнадцать, к ним на каникулах приехали как-то экспромтом обе мамы, всего на недельку: отдохнуть от дождливой Москвы, замучивших работы и быта, побыть немного с девчонками, позагорать, отвлечься.

Светлана Николаевна испереживалась вся и поделилась тревогой с Софьей Львовной во время праздничного застолья в честь их приезда, организованного молниеносно. Отсутствовали только девчонки, болтающиеся где-то по Одессе.

– Что-то я, Соня, переживаю! Не слишком ли много мы им свободы позволяем? Вот ведь – таскаются целый день неизвестно где! Мало ли кто пристанет, обидит!

– Та ты що за такое себе нерви мучаешь? – активно успокаивала тетя Соня, которая переходила на родной «язык», как только ее нога ступала на одесскую землю. – Зиночка же с Ритой! Вот как к ним кто пристанет – от пацанов до бандюков и милиции, – тот пусть сам и отбивается как может. А лучше – бежит.

Светлана Николаевна посмотрела на подругу, и, осмыслив услышанное, расхохоталась – действительно, пусть отбиваются или ноги уносят!

И я вам таки скажу пару слов за эти обстоятельства, они таки правда!

К Рите с Зинулей лучше было не «подъезжать» нахрапом – себе дороже! А еще лучше совсем не подъезжать. Но если кто подкатит нежно и ласково, у него имелся реальный шанс удалиться, не сильно пострадав, если повезет. Ну а нахрапом – извините!

Самый тяжелый случай произошел именно тем летом, когда им было по пятнадцать лет.

Сидели они себе на лавочке в сквере, недалеко от моря, ели мороженое, болтали беззаботно о пустяках. Мирную беседу подруг прервал подваливший к ним парень. Он начал традиционно:

– Девчонки, давайте знакомиться! – жизнеутверждающе бодро предложил он. – Возьмем шампусик, на пляж пойдем, поплаваем, поболтаем? Нам с друганом как раз таких симпатичных девчонок для отдыха не хватает!

– А где ваш друг? – осторожно поинтересовалась Зинуля.

Чтобы владеть полной информацией в преддверии, так сказать, надвигающихся событий. А что эти события будут, она не сомневалась ни полсекунды.