Долгий полет - Виталий Бернштейн

18

Вчера, к концу рабочего дня, Дэнис получил ответы из Спрингфилда и Ньюарка. По данным полиции, за владельцем телефона в Спрингфилде ничего предосудительного не числилось. Майор американской армии, уважаемый прихожанин местной баптистской церкви, живет в собственном двухэтажном особнячке. В семье три человека: сам майор, жена – медсестра в соседней больнице, их восемнадцатилетний сын. С сыном, видимо, не все ладно. Бросил, не доучившись, школу, нигде не работает. Недавно в состоянии подпития врезался в столб на папиной машине. Но в чем-либо более серьезном не замечен.

Внушительнее выглядела информация из Ньюарка. Владельцу телефона тридцать два года. Из них один, а потом еще четыре с половиной провел за решеткой. Первый раз сел за поножовщину на школьной перемене. Второй срок, уже после окончания школы, – за групповое изнасилование. Оба раза гуманные власти освобождали его досрочно – просто потому, что тюрьмы были переполнены. В последнее время подозревается в наркобизнесе, верховодит мелкими торговцами на улицах Ньюарка, но поймать с поличным пока не удается.

На одной из дискет, которые принесла утром Пэги Мартинес, был записан телефонный разговор, состоявшийся вчера днем между Ньюарком и Спрингфилдом. Как и предыдущий, разговор был коротким. Те же голоса деловито уточнили единственный вопрос – вес пакетиков.

– Пакетики какие-то… Что об этом думаешь, Пит?

– Думаю, позавчера майоров сынок сообщал о доставке партии наркотика от оптового продавца. А вчерашний разговор – о расфасовке наркотика для розничной торговли. Конечно же, этим удобно заниматься в папином доме, пока родители на работе, – у полиции дом вне подозрений. Сегодня пакетики появятся на улицах Ньюарка.

– Логично, – согласился Дэнис. – Но нас сейчас не уличные торговцы наркотиками интересуют. Их в нью-йоркском мегаполисе – сотни, если не тысячи. Мы разыскиваем людей, которые убили охранников и похитили с военного склада миномет. Вряд ли такие люди на следующий день будут с пакетиками возиться. Не тот уровень. Эта ниточка, считай, в сторону уводит.

– Прекращаем прослушивать этот номер? – спросил Пит.

– Да нет, повременим пока. Но вероятность, что выйдем на тех, кого ищем, тут небольшая.

Следующей Дэнис засунул в проигрыватель дискету с записями из гарлемского клуба «Люди солнца». На ней были и собственно телефонные разговоры, и записанные через «жучок» разговоры в офисе. Дэнис сразу узнал заикающегося Джонатана, позвонившего из Бруклинского торгового порта вчера около четырех дня. Тот же прокуренный, хриплый голос ответил ему. Джонатан долго и сбивчиво объяснял, что денег к вечеру собрать не сможет, что в четверг получит на работе чек и сразу же принесет долг, что он никогда, никогда не обманет своего черного брата Ахмеда. Голос собеседника стал мягче: «Хорошо, притащишь завтра… Сколько же дурака учить: нету денег – не играй».

– Вот тебе и Джонатан, – вздохнул Дэнис. – Проигрался, видать, по маленькой. А мы-то заподозрили его в причастности к мокрому делу.

И еще один телефонный разговор кое-что прояснил. В девять вечера некто позвонил в клуб и передал, чтобы Винни его ждала.

– Опоздал – ее уже забрали. На всю ночь, – прохрипел Ахмед.

– Ну тогда эта… с могучей кормой.

– Нинет что ли? А ты когда завалишься?

– Дежурство заканчиваю в одиннадцать – минут через сорок-пятьдесят подъеду.

– Договорились. Нинет тоже забрали, но на пару часов. Отработает, вернется, скажу пусть ждет.

Подобных звонков, чтобы заказать проститутку, за вечер набралось несколько. Но Дэнис выделил именно этот – звонок был с того самого склада в Медвежьих горах.

– Так рушатся великие гипотезы, – сказал он Питу. – Возможно, все телефонные контакты между складом и клубом заключались только в том, что оттуда периодически названивал этот сексуально озабоченный тип. И, значит, мы опять не там ищем.

Но один разговор в офисе – вчера, часа через полтора после того, как был установлен «жучок», – все-таки привлекал внимание. Разговор между секретаршей и ее боссом Ахмедом.

– Ну, нравится тебе работа?

– Очень, сэр! Только кончила школу – и работаю. Подружки говорят, я везучая.

– Тут до тебя была уже одна. Я ее выгнал. Оказалась грязной шлюхой. Когда меня не было в офисе, она совокуплялась на этом диване сразу с несколькими парнями. Эта шлюха позорила наш клуб. Ты знаешь о целях нашего клуба?

– Немножко, сэр.

– Четыре века назад первых черных рабов привезли в эту страну. Потом в трюмах кораблей их везли еще и еще. А тех, кто подох, выбрасывали в море. Белые лицемеры объявили об отмене рабства при Линкольне. Но это были только слова. Расизм продолжается и сегодня. Посмотри вокруг. Почему мы, как свиньи, живем в самых грязных и запущенных городских районах? Почему наши мужчины составляют только шесть процентов от населения этой страны, а в тюрьмах по приговорам белых судей – их сорок четыре процента? Почему так много наших братьев и сестер больны СПИДом – он встречается среди них в восемь с половиной раз чаще, чем среди белых? Да потому, что вирус этот был специально создан в лабораториях Пентагона, чтобы искоренить черную расу!

Было слышно, как Ахмед яростно стукнул кулаком по столу.

– Все они расисты, открытые или скрытые. Даже так называемые либералы. Мортимер Зет, парень, который основал наше движение несколько десятилетий назад, услышал однажды, что разбился самолет со сто двадцатью пассажирами. И вот что сказал: «Значит, в этой стране стало на сто двадцать белых расистов меньше». А может, тебе знакомо имя другого нашего брата Джерри Джеймсона? Он когда-то выставлял свою кандидатуру в Сенат, но суки-расисты проголосовали против. В молодости Джерри подрабатывал официантом и, неся тарелку с супом из кухни к столику белого, каждый раз незаметно плевал в нее. Его не интересовало, какие у того взгляды, – белый есть белый.

Ахмед громко высморкался, под ним жалобно скрипнули пружины дивана.

– Наш клуб никогда не прекратит борьбы с этими суками. И не только с ними. Среди черных есть «дядюшки томы», которые хотят жить по правилам этого лицемерного общества и делать свою холуйскую карьеру. А мы говорим: это общество надо взорвать! И час близок! Четыреста лет мы работали на них. Пусть теперь четыреста лет они работают на нас!

– Ой, сэр, вы так хорошо говорите. А я об этом и не задумывалась.

– Пока мы одни, хочу тебя кое о чем важном проинструктировать. Защелкни дверь на замок… Садись на диван. Ближе… Если желаешь служить нашему делу и работать в клубе, запомни: ты солдат и беспрекословно подчиняешься мне, командиру… Ну, ложись, ложись…

– Ой, сэр, что вы делаете!.. Ой, я не хочу!..

Ритмично заскрипел диван, стало слышно сладострастное мычание Ахмеда. Дэвид остановил проигрыватель.

– Вот подонок! – вскочил Пит. – Вчера в их офисе я обратил внимание на эту милую девчушку. Через год он превратит ее в такую же шлюху, как и предыдущую, а потом выгонит.