Фортуна - Денис Салькин

Знающие люди утверждают: количество грязной посуды ограничивает высота носика крана раковины. Если трезво и философски переделать это наблюдение, то мой запой был прерван не отсутствием денег или нежеланием пить дальше, а ужасом, вызванным лицезрением пустых бутылок и моей опухшей рожи в зеркале. По рассказам одного из своих друзей я знал, что «белочка» приходит как раз в момент, когда прекращаешь пить. Медики называют это состояние «абстинентный синдром». Мама часто рассказывала страшные истории из своей практики… Но ни чертей, ни красивых женщин, как в анекдотах про алкашей, я не наблюдал. Уже хорошо!

Простой путь опохмела я отверг вместе с начатой бутылкой виски. Этим заморским пойлом пропахла, казалось, вся кожа, а при отрыжке вонь стремилась вывернуться вместе с желудком. Мотаясь из стороны в сторону и очень слабо соображая, я добрался до холодильника и вытащил банку пива. Первый же глоток ударил газом в нос, и меня вырвало желчью – еле успел добежать до раковины. Тем не менее это пиво я в несколько приемов все же воткнул в желудок. Пищеприемный орган немного успокоился и предложил поесть. Но остатки сознания сообщали, что еда в настоящий момент является просто ядом и безрассудством.

Очень хороший эффект возымел холодный душ. Стоя под тугими струями воды, я много раз поклялся больше не пить виски, проклял этот благородный шотландский напиток, его производителей, Шотландию и Северный полюс. Полюс попал под раздачу из-за того, что меня трясло крупной и мелкой дрожью.

Забравшись на диван, я попытался максимально утеплиться и принялся вспоминать. Никаких обрывков, картин или хотя бы намеков на последние часы не обнаружилось. Нигде не наблюдалось следов крови, хотя перед телевизором валялись осколки разбитой бутылки. Надежда, что я никуда не выходил, согревала.

Я включил телевизор и тут же убавил громкость – настолько резануло по ушам. Нашел московский новостной канал, но диктора понимал как-то кусками, а когда шли видеосюжеты, приходилось закрывать глаза. Из просмотра новостей я уяснил главное: видимо, мне не удалось в этот раз в пьяном угаре никого убить, ничего взорвать или хотя бы поджечь, что радовало. Хотя на подвиги меня никогда не тянуло ни до, ни после пьянки. Зато узнал, что сегодня утро 4 января… Совсем неплохо! Почти трое суток никаких мучительных воспоминаний, атак в конец оборзевшего ревнивого червя… По крайней мере, я этого не помню.

Продолжить лечение в том же духе? Но от одной мысли ощутимо кольнуло в печени, да и желудок возражал категорически. К мнению печени пришлось прислушаться. Мама всегда говорила, что можно жить без руки, ноги, а многие ухитряются и без головы. Но вот без печени не жил еще никто. Какие нужны лекарства, я, конечно, не запомнил, но в памяти всплыли слова «кефир» и «бульон». Желудок одобрительно заурчал.

Бульон был мечтой недосягаемой, да и за кефиром тоже следовало идти в магазин. Сомнительно, чтобы добрые соседи доставили мне все это прямо на дом. А поход в магазин выглядел настоящим подвигом. Но состояние подвига для русского человека привычно! И я сумел-таки заставить себя одеться и даже выйти в прихожую.

И тут позвонили в дверь.

Придти ко мне могли соседи, чтобы набить морду за возможный дебош. Или полиция… Дальнейшие предположения затмились тюремными решетками и многочасовыми допросами. Я застыл перед дверью, как жук, в надежде, что большая черная птица его не заметит и пролетит мимо. Глупо, но сразу захотелось домой, к маме и папе. Уж они-то смогли бы защитить меня!

А звонок не унимался. К этому рвущему уши звуку прибавился какой-то тихий скребущий, словно кто-то снаружи царапал обивку двери. А затем я услышал тихий голос:

– Хемингуэй, открой… Ты ведь здесь?

Ноги ослабли, я прислонился лбом к холодной стене и зажмурился. Голос я узнал сразу – Катя. Но что ей здесь делать? Там, в Париже, у нее остался очередной любовник, а быть одним из многих мне никогда не улыбалось.

– Макс! Открой! Мне нужно с тобой поговорить!

О чем? О том, почему и как ты бросаешь меня? Бессмысленное разрезание остатков того, что было, на куски? Этого мне точно не пережить…

– Ну пожалуйста! Я хочу тебе объяснить!

Объяснить что? Что я неудачник? Так мне это и отец постоянно говорит. И сам я теперь знаю…Или то, что наши отношения ощущались мной и Катей по-разному: для нее – флирт, для меня – любовь? А может, в промежутке между Италией и Францией я для нее вполне приемлемый вариант?

– Макс, я телефон потеряла!

Почему девушки в таких ситуациях всегда теряют телефоны? Я бы украл, но позвонил! Или у них просто не хватает фантазии на более сложные конструкции? Мафия похитила! Или инопланетяне! С инопланетянами даже лучше!

– Макс…

Она тихо заплакала. А я вдруг почувствовал, что по моим щекам тоже бегут слезы. Почему не поплакать на похоронах любви? Вполне приемлемо… Жаль только, нет провожающих покойную друзей, прекрасных белых роз, трогательных речей о великолепии ее при жизни. Но главное – есть гроб!

Сколько мы так стояли по разные стороны двери – не знаю. Но когда она шаркающими, неуверенными шагами пошла к лифту, я еле оторвался от стены. Затекла шея, щипало глаза. Я вытер лицо рукой и зло подумал: ну уж нет! Умерла так умерла!

Встречаться с Катей около дома не хотелось ни в коем случае. Надо выждать время… И я ушел в комнату. Открыл ноут и с какой-то восторженной злобой уставился на таблицу ставок. Нули, чтоб их черт побрал! Я не угадал ни единой ставки! Такое со мной было лишь до встречи с Катей… Но вполне возможно, что слишком серьезно подошел к распределению и этим отпугнул удачу. Лихорадочно размещая деньги на новые ставки, я старался не думать о правильности решений. Все должно зависеть только от интуиции! Расчеты, выверка предыдущих игр – гадание на кофейной гуще. Интуиция, немного удачи и легкая улыбка Фортуны – вот путь к победе! Наверное…

Мигнула иконка Майла, и некоторое время я разглядывал в правом углу экрана окошко, сообщающее мне о письме. От Кати. Я зашел в почту, удалил, не читая, письмо, включил. Скайп и щелкнул напротив Катиной аватарки «Блокировать этого пользователя». Умерла! И я умер… вместе с нашей любовью умер и я…

Я все же отправился за кефиром. Но в прицеп к нему купил сосисок и вареной колбасы. На выходе из супермаркета меня поблагодарил за покупки Дед. Мороз… Черт! А ведь этот старик со скамеечки практически предсказал мне сегодняшний провал на тотализаторе! Вдруг от него зависит вся полоса неудач и проблем последних дней? Может, он не липовый Дед. Мороз, а ангел-хранитель в шляпе?! Почему бы не спросить его самого?

Меня понесло. Я немедленно остановил такси и дал адрес своей бывшей работы. Таксист не выразил большой радости, когда я велел ему следовать по маршруту автобуса, и даже поинтересовался, есть ли у меня деньги. Деньги я ему показал – не жалко.