Главное – выжить - Марина Иванова

На что «жених» опять никак не прореагировал. Потихоньку взяв его за рукав свитера, Катя потрясла его и сказала: «Федя, нас приглашают в зал».

И тут громко во весь голос Федор Михайлович как закричит:

– Что, уже пора идти?!

И вытаскивая вату из ушей, обратился к приглашавшей сотруднице Загса:

– Вы понимаете, на улице такой ветер. Я всегда вату в уши заталкиваю, чтоб не дуло. А то знаете как бывает? Надует и мучайся потом с ушами.

– Правильно нужно беречься, уже не сдерживая смех, произнесла женщина. – Вы ж молодожен! Вам обязательно нужно беречь уши. Проходите, пожалуйста на роспись.

Так же смеясь, она произнесла свою рабочую торжественную речь в торжественном зале. Регистрация брака прошла очень быстро. На прощанье работник Загса пожелала счастья молодой невесте.

– А вам, жених, здоровья с молодой женой, – все также смеясь сказала она. – Берегите уши, – засмеялась ведущая церемонии.

Видно было, что за годы своей работы она понасмотрелась на разных брачующихся.

Но Катю и «уши» Федора Михайловича, она точно не забудет никогда. Понимающе подмигнув Кате, женщина проводила их до дверей, сказав на прощанье: «Вы, жених, вату не забудьте засунуть обратно. На улице такой сквозняк!».

– Спасибо большое, что напомнили. Здоровье прежде всего, – важно ответил Федор Михайлович.

Как только они вышли на улицу, «жених» взял Катю под локоть и сказал совершенно серьезно: «Ну, что жена, пойдем в гостиницу, брачную ночь отпразднуем».

И Катя вдруг вспомнила стихи Сергея Острового: «В жизни по – разному можно жить! В горе можно и в радости. Вовремя есть, вовремя пить, вовремя делать гадости…».

А в слух сказала:

– Федор Михайлович, вот я сейчас позвоню Раисе Степановне и расскажу, что вы мне тут предлагаете, тогда посмотрим, чей вы завтра будете муж.

– Да ладно, не хочешь и не надо, будем считать, что я пошутил, все также серьезно, – сказал «жених» и, пожав Кате руку на прощание, они разошлись в разные стороны.

В редакции работа шла полным ходом. Все готовились к новому году. Кабинеты украшали гирляндами, самодельными снежинками, наряжали елку в актовом зале и у всех было предпраздничное настроение.

Праздничный номер на вычитку принесли еще тепленьким. В живую нужно было пробежать все статьи и объявления. Как всегда второпях делалось много ошибок, потому что тут и там нужно сократить текст и срочно поместить поздравление заслуженному работнику никому неизвестного подразделения. Критический материал необходимо выбросить из номера, а хвалебную оду обязательно поместить на первую полосу!

– Катя, давай быстрее вычитывай и отдавай шефу, пусть быстрее ставит свою неземную подпись, которую он любит больше всего на свете. И давай присоединяйся к нам. У нас сегодня маленький предпраздничный сабантуйчик. Да, кстати, а вы когда переезжаете в новую квартиру? – спросила Яна, прищурив один глаз.

– Да не знаю еще, Раиса Степановна сказала, чтобы я звонила по телефону и если никто трубку в квартире не возьмет, мы можем смело заезжать. Она так и сказала: «Если никто не ответит, значит уехали и квартира ваша, – ответила Катя. – Вот я и здороваюсь с Раисой Степановной каждый день и говорю ей, – «спокойной ночи» каждый вечер.

– А вдруг она вообще не уедет? – поинтересовалась Яна встревожено. – Зачем ей уезжать? Денег она с тебя взяла, квартиру вроде как продала. Потом будешь жить и с Никитой, и с ними. Дохаживать их будешь за свои собственные деньги, – продолжала ехидничать Яна.

– Значит, буду! Тебе – то что, до моей квартиры? У тебя стройка уже закончилась или так и стоит замороженная? – подхватила тон разговора Катя. – Яна, давай не будем гадать, – у кого квартира будет быстрее. Ты же за меня переживаешь? Вот и я за тебя тоже. Я так же как и ты, хочу, чтобы у тебя квартира получилась раньше, чем у меня. От души хочу, честное слово, – продолжала Катя.

– Ладно, Катюха, давай не будем. Я и правда хочу, чтобы у меня квартира была быстрее, чем у тебя. Думаю, так оно и будет. Только жить со мной ты не будешь, как я и тебе говорила, – опять язвительно произнесла Яна.

– Послушай, подруга моя сердечная, баб Маня была права, что плохие люди похожи. Ты мне очень напоминаешь Людмилу. – сказала Катя. – Почему в тебе столько злости? Почему ты так ненавидишь людей? Ведь у тебя ведь все в жизни замечательно и на работе тебя ценят. Что тебя не устраивает? Почему не живется спокойно? Где сострадание к ближнему?

– Ой, страдалица, – передразнила ее Яна. – У тебя тоже все есть, – И молодой человек, который тебя любит, и мамочка, что денег на квартиру дает, и работа, на которой тебя ценят. Что тебя не устраивает? Почему не живется спокойно? Хватит сострадать ближнему, вот в чем разница между нами. Я тебе не верю, что ты вся такая добрая. Всех жалеешь, всем помогаешь. Да ты со всего этого ищешь выгоду! Что я не права?! – подойдя очень близко к Кате, прошипела Яна. – Я не верю в людское сострадание и в бескорыстие не верю, – крикнула она в след уходящей Кате. – Ты все равно где – нибудь проколешься.

Катя ничего не сказала, только посмотрела с такой болью в глазах на подругу и ей действительно стало жаль ее.

«Как можно жить, никому не веря и подозревая всех и вся в фальши. А выражение лица было очень знакомое. Да это же «лицо зависти», – подумала Катя. – Точно! Никита как – то сказал, люди разные, а лицо у зависти одно. Зависть имеет лицо – это точно!».

Отнеся на подпись главному редактору газету, Катя засобиралась домой. Почему – то очень хотелось к Никите; он весь день собирал вещи в надежде, что новый год они все – таки встретят в новой квартире. Катя тоже метала о таком подарке судьбы. Ей очень хотелось иметь свое жилье, свое гнездышко.

Катя летела к Никите на всех парусах. Она торопилась помочь ему собрать вещи. На улице было тихо и спокойно: снежок, медленно танцуя, падал и напевал песенки. Белые, нежные снежинки убаюкивали Катю своим мягким падением с небес. Они ласково поглаживали Катино лицо, ресницы.

В переливах дневного освещения снежинки сверкали и радовали глаз своей красивой чистотой. Невольно хотелось улыбаться зиме. – такой понятной и близкой твоему настроению погоде. Катя бежала и радовалась любимому северу.

– Никита, привет. Ты хоть ел что – нибудь? – спросила Катя, открывая дверь. – Я купила колбаски вкусненькой и курицу гриль, – сказала она, забегая в квартиру вместе с облаком холода, как в русской бане, когда забегаешь в нее вместе с морозцем.

Ее всегда поражал этот пар, который вваливался бесцеремонно вместе со всеми, кто приходил из обледеневшего подъезда. Но это привилегия только квартир первого этажа и не отапливаемых подъездов.

– Ты все уже собрал? Вот это ты молодец! Ты, наверное, вообще не приседал?

– Катя, было бы нам с тобой что собирать, мы пока еще не обросли большим имуществом. Вот будем жить в своей квартире, тогда и будем добра наживать. А сейчас, смотри, все уместилось в два чемодана и в три пакета, – засмеялся Никита. – А ты не звонила Раисе Степановне сегодня?