Осколки памяти - Наталья Ефремова

Он не перестал сниться ей, напротив, его образ являлся ей почти каждую ночь. И если бы эти сны были романтическими, с зефирно-розовыми облаками, валентинками, поцелуями и прочей подобной ерундой, которую, должно быть, видит во сне каждая влюбленная девчонка, наверное, Кристина отдыхала бы от своих дневных мучений хотя бы по ночам, и ей все-таки было бы легче.

Теоретически.

Увы, на практике проверить свою теорию о терапии обманчиво сладкими сновидениями она не могла по одной простой непробиваемой причине: ее сны о Нике больше не были радостными. Все чаще она просыпалась в слезах, с усилием вырываясь из очередного липкого и рваного кошмара, где непременно присутствовала она сама и Ник – холодный, мрачный, жестокий. Он ни разу не сказал ей ни слова, и единственно в этом сны ее были похожи на реальность. Как всегда, краем сознания она понимала, что это всего лишь сон, но не находила в себе силы ухватиться за этот тонкий край, подтянуться и выбраться на свободу реальности.

Измученная, Кристина засыпала далеко за полночь, а по утрам титаническим усилием воли заставляла себя встать с постели, мокрой от слез, по стенке плелась в душ, делала вид, что завтракает, и ехала в школу. А там, если и встречала Ника, то чувствовала только новые приступы боли.

Теперь этот человек казался ей таким далеким, таким призрачным, словно его и не было вовсе, словно она сама выдумала его, сидя у себя в комнате на подоконнике. И лишь воспоминания о кратком прикосновении его теплой ладони, когда он помог ей встать при их первой (и, скорее всего, последней) встрече наедине, возвращали ее к жизни и свидетельствовали о том, что Ник Вуд все-таки существовал на самом деле и она не сошла с ума.

На фоне ее душевных переживаний обострилось и общее неприятие Хиллвуда. Ее невыносимо угнетал этот город, ненавистны были люди. Даже с Мирандой она теперь общалась только в школе, предпочитая проводить свободное время дома и никуда не выходить за ворота сада.

Периоды апатии изредка сменялись краткими минутами какой-то болезненной надежды, потом приходил покой, но с каждым разом такие светлые промежутки становились все короче. Настроение ее могло резко поменяться несколько раз за один день, и от таких перепадов скоро устала она сама, не говоря уже о тех, кто ее окружал.

Миранда видела, что с Кристиной творится что-то неладное, но о причине такого ее состояния догадывалась и с расспросами не приставала. Только однажды, когда они сидели вдвоем на скамейке в спортзале и наблюдали, как парни играют в баскетбол, Миранда проследила затравленный взгляд подруги, который следовал за Вудом из одного конца зала в другой, и неуверенно спросила:

– Крис, может, не стоит так мучиться? Чего ты ждешь, а? Когда совсем с катушек слетишь? И так на тебя смотреть тошно.

– Тогда не смотри, – вяло ответила Кристина. – Я, между прочим, ничего и не жду. А ты о чем вообще?

– Не о чем, а о ком, – Миранда выразительно ткнула пальцем в Вуда, который как раз в этот момент подлетел к корзине и забросил великолепный мяч. – И не притворяйся, что у тебя все в порядке и он здесь ни при чем.

– А если даже и так? Если не все в прядке? Кому какое дело? – тем же тоном продолжила Кристина, глядя как Ник подает.

– Мне есть дело! – возмущенно заявила Миранда и потянула подругу за рукав футболки, заставляя оторвать взгляд от баскетбольной площадки и обратить на себя внимание. – Мне! Мне небезразлично, хорошо тебе или плохо, ведь ты моя подруга и ты мне дорога. Сейчас я прекрасно вижу, что тебе плохо. И причину знаю с вероятностью девяносто девять процентов.

– Да? – Кристина моргнула. – Что ж, да здравствует статистика. И в чем, по-твоему, причина?

– Не в чем, а в ком, – повторила Миранда. – Не делай из меня дурочку. Или, может, мне его имя громко назвать? Так это запросто!

– Не надо никого называть, – сдалась Кристина, испугавшись, что Миранда осуществит свою угрозу. – Ладно… Допустим, ты права. И что теперь?

– Теперь надо не вздыхать в углу, а действовать. А то страшно подумать, во что ты превратишься такими темпами. Вон у тебя какие круги под глазами – жуть! И глаза красные все время. Эх, и я хороша! Надо же мне было тебе тогда фотографию его подсунуть!

Она с досадой хлопнула себя по голой коленке и ойкнула.

– А что, есть какие-то идеи? – равнодушно спросила Кристина и спрятала лицо в ладонях.

Если бы дело было в фотографии!

– Да подойди ты к нему сама! Придумай что-нибудь! – в сердцах выпалила Миранда, потирая покрасневшую коленку.

Кристина только отрицательно замотала головой.

– А что в этом такого? Привет, я Кристина. Классный у тебя мотоцикл… Это же просто – главное, разговор завести.

– Ага, и выставить себя полной дурой! Мотоцикл… подумать только, – хмыкнула Кристина себе в ладони.

– Хорошо, пусть не про мотоцикл, про что там еще…

– Нет уж, не стану я к нему подходить и нести чепуху всякую. Это штучки в стиле МакАдамс.

– То есть?

– То и есть… Прилипать к парню, пользуясь идиотскими предлогами, лишь бы внимание обратил. Нет, спасибо. Я еще себя уважаю. Пока.

– Ну, если так, – озадаченно откликнулась Миранда, покусывая палец, – тогда, конечно, с мотоциклом не надо. А может, подойдешь к нему и спросишь что-нибудь по истории? Многие так делают, тут ничего такого. И уж точно не в стиле Валерии.

– Нет, – отрезала Кристина, – подходить к нему первой я не собираюсь. Чтоб потом вся школа, а затем и весь Хиллвуд за моей спиной трепались, что я клеюсь к Вуду? Нет уж, спасибо! И давай тему закроем, хорошо? Очень тебя прошу. Чтобы не поссориться.

Больше они о Нике не разговаривали. Кристина молчала о нем, даже находясь в одиночестве у себя в комнате, опасаясь, что ее могут подслушать, а Миранда, подувшись на подругу полдня, сдалась и с того дня тщательно следила за собой, чтобы ненароком не заговорить о Нике вновь.

За какой-то месяц Кристина изменилась настолько, что даже ее родители стали подмечать постоянную грусть дочери, ее немногословность и замкнутость. По выходным она неприкаянно бродила по дому и саду, чего раньше с ней никогда не случалось, пыталась читать, но ее больше не увлекали рыцарские поединки и книжные герои. Ей нужен был один, настоящий, но сблизиться с ним было невозможно.

Могла ли она раньше предположить, что Ник появится в ее жизни и займет все мысли? В туманных девичьих планах «на потом» ее потенциальный молодой человек рисовался ей успешным студентом колледжа. А еще он был из состоятельной семьи. Водил серебристый седан. И жил в каком-нибудь крупном мегаполисе.

О том, чтобы встретить парня своей мечты в заспанном городишке, подобном Хиллвуду, Кристина даже в шутку представить себе не могла. Провинциальные ребята всегда виделись ей в поношенных джинсах, клетчатых ковбойских рубашках и с неопрятными волосами. Они были грубоватыми и не очень умными. Как же так случилось, что именно в забытом Богом лесном захолустье оказался Ник Вуд, так разительно отличающийся от образа, который она себе предвзято нарисовала?