Осколки памяти - Наталья Ефремова

Однако спускаясь по лестнице в конце учебного дня, она увидела Ника, который ждал ее в холле. На душе у нее мгновенно прояснилось.

– Я думала, ты не придешь, – сказала она, подходя к нему.

– Я же обещал тебе, – Ник серьезно и, как ей показалось, с упреком посмотрел на нее. – Мы ведь договорились, так? Как я мог не прийти? А занятия пришлось пропустить, потому что утром я… был занят. Потом объясню. Ну что, пойдем?

Заниматься с ним было настоящим удовольствием. Устроившись в читальном зале за самым дальним столом, скрытым от посторонних взглядов высоким металлическим стеллажом с журналами, они обложились книжками, и время потекло стремительно и плодотворно.

Ник действительно разбирался в истории и несколько раз, отвлекаясь от темы, которая им досталась, рассказывал Кристине случаи из жизни французских королей, испанских завоевателей и американских президентов. Он оказался весьма и весьма начитанным, поэтому она слушала его, открыв рот от удивления. Ник умел так интересно, так увлекательно описать банальное событие типа затянувшегося суда над каким-нибудь придворным Людовика XIV, что она живо представляла себе происходящее и с неохотой возвращалась в реальность, когда Ник умолкал.

Чтобы послушать еще одну занимательную историю, она специально находила повод задать ему очередной вопрос. Он говорил шепотом, чтобы не мешать остальным посетителям библиотеки, и этот шепот безумно нравился Кристине. Ей казалось, что она слышит шелест листвы. Когда Ник наклонялся к ней совсем близко, она ощущала, как от тепла его дыхания у нее по спине бегут мурашки.

Для нее все происходящее больше походило на сон.

Они закончили подготовку к семинару, когда на город опустились блеклые осенние сумерки. Пока Ник возвращал книги библиотекарю, Кристина ждала его у входа в читальный зал. Настроение у нее было чудесным, несмотря на то, что приближалось время расставания.

– Ты на машине? – спросил Ник, когда они вышли во двор.

– Нет, то есть да, у меня есть машина, но я на ней не езжу. Меня возит в школу Патрик.

– А кто это?

– Наш водитель. Ммм… То есть папин. Ну, в общем, вот… – она окончательно смутилась и умолкла.

– Хочешь, я тебя подвезу? Только я сегодня на мотоцикле, и ты можешь замерзнуть, так что…

– Нет, все в порядке, я одета тепло.

Поехать с Ником на мотоцикле? Даже если бы сейчас стоял мороз, она все равно бы согласилась. А Патрика она перехватит дома, время еще есть.

Кристина знала, что Ник прекрасно водит мотоцикл. И вот теперь она сидела у него за спиной, едва переводя дыхание от счастья и стараясь справиться с крупной дрожью, в последние дни ставшей для нее привычной. Она обнимала его за пояс, и ей казалось, что он вот-вот остановится и спросит о том, что так ритмично бьет его в спину. А это стучало ее сердце, восторженно и гулко.

Впервые за все время Кристина искренне пожалела о том, что Хиллвуд – такой маленький город. Они добрались до ее дома очень быстро, буквально за несколько минут. Или это ей просто показалось?

– Значит, тебя возит в школу водитель? – переспросил Ник, забирая у Кристины шлем, когда они стояли на подъездной дорожке ее дома.

– Да, мы так привыкли, еще с первого класса. До школы было далеко, а папа не мог меня подвозить. Не всегда мог.

– А где ты родилась? – поинтересовался Вуд, к удовольствию Кристины не торопясь прощаться.

– В Ройал Палм Бич, это на восточном побережье Флориды. Правда, мы жили там недолго. Когда мне исполнилось четыре, мы переехали в Калифорнию, потом в Мичиган, Луизиану, Нью-Йорк…

– Ничего себе! – восхитился он. – А почему вы так часто переезжали?

– Папа владеет строительной компанией и предпочитает лично контролировать все крупные объекты. Мы с мамой ездим с ним, потому что она считает это правильным. А моего мнения никто никогда не спрашивал.

– И это тебя расстраивает?

– В общем-то, нет. Не каждой девчонке удается повидать столько мест за семнадцать лет, так что я не расстраиваюсь, просто… неважно.

– Ясно. А я еще никуда не выезжал из Хиллвуда. Повода не было… Где тебе больше понравилось жить? Наверное, во Флориде?

– Да, там было хорошо. Я, правда, плохо помню, маленькая была. Но самым ярким впечатлением из детства для меня остался дом. Он был большой, белый, открытый и всегда залитый солнцем. Еще речка неподалеку была, и маленькие крокодилы, которые прятались в воде неподалеку.

Кристина невольно улыбнулась своим детским воспоминаниям.

– А как же Нью-Йорк? – продолжал расспрашивать Ник.

– Там мне нравилось больше всего.

– Надо же, – задумчиво протянул он, глядя куда-то вдаль.

– В Нью-Йорке было людно и… холодно, не то что в Калифорнии. Но я почти поселилась в публичной библиотеке, там погода значения не имела. А вечерами меня забирал домой папа, у него тогда был офис на Манхэттене.

– Это он? – вдруг кивнул Ник в сторону дома.

– Кто? Где? – Кристина совсем забыла о времени.

На веранде стоял ее отец и вглядывался в темноту, запахивая теплую домашнюю кофту: вечер выдался почти по-зимнему холодным.

– Папа, я здесь! – она выглянула из-за створки ворот и помахала рукой. – Я уже вернулась, скажи Патрику, пожалуйста. Со мной все в порядке, я сейчас приду.

Отец некоторое время молча рассматривал Ника и его мотоцикл, а потом кивнул и вошел в дом.

– Мне, пожалуй, пора, – с сожалением засобиралась Кристина, – а то сейчас выйдет мама и тогда уже точно придется вступать с ней в переговоры на высшем уровне.

– На высшем? – Ник смерил одобрительно-оценивающим взглядом ее маленькую фигурку. В его глазах плясали чертики. – А ты, оказывается, и съязвить можешь, маленькая тихоня.

Кристина сделала вид, что обиделась, и протянула, задрав нос:

– Ну-у, во-первых, я не такая уж тихоня, это все для отвода глаз. Мне просто так удобно. Во-вторых, да, могу и похулиганить иногда, бывает, но в целом я хорошая, – она изо всех сил старалась удержать на лице маску уязвленного самолюбия, но чувствовала, что вот-вот сорвется и заулыбается. – А в-третьих, я не такая уж и маленькая, во мне целых 158 сантиметров.

– Да, – глубокомысленно произнес Ник, передразнивая ее интонации, – эта цифра в корне меняет дело!

Они весело рассмеялись, и вдруг Ник совершенно неожиданно подхватил Кристину за талию и закружил прямо посередине темной улицы, едва освещенной редкими тусклыми фонарями.

Она взвизгнула, крепко обхватила его за шею и зажмурилась. Ей казалось, она летит, летит над землей неведомо куда, и в целом мире нет ничего лучше, чем сильные руки Ника, его мягкие волосы, которые щекотали ей лицо, и волшебное ощущение начала сказки, самого-самого начала, когда еще не знаешь, что будет, но обязательно ждешь чего-то прекрасного, до этого неизведанного, от чего захватывает дух и сладко щемит сердце.