Жы-Шы - Сергей Четверухин

– Но при этом у меня будет «самое дорогое» – моя свобода? То есть я смогу гулять где хочу и с кем хочу? – Фил снова кивает.

– Так ты толкаешь меня к легитимному блядству под сенью семейного очага?

В этом месте Фил резко мотает головой из стороны в сторону, так сильно, что я начинаю пугаться за его шею.

– А как еще понимать это твое «ты – свободная белая женщина»? А? Эх ты! А еще друг называешься!

Фил с грустью смотрит на меня взглядом побитого бассет-хаунда и уходит восвояси, каждый раз забывая оставить букет и смешно волоча его за собой по паркету. После Фила я беру веник и сметаю лепестки белых хризантем по всей квартире. Романтика?

За неделю он собирается с мыслями, и шоу повторяется заново: Фил отказывается от своих предыдущих заявлений и опять повторяет их, только другими словами. Даже не знаю, кто из нас больше «народный артист»?

Правда, один раз у нас с ним чуть было не случилось. Через три месяца после того последнего плавания моих родителей. Когда их лодку перевернуло течением посреди Волги, и мама не смогла выплыть, а папа без нее, видимо, не захотел. Я тогда не забилась в истерике, не порвала на себе волосы, даже не заплакала. Все эмоции – это яркие проявления жизни, а я будто тоже перестала жить. Перестала видеть, слышать, чувствовать, желать. Месяца полтора просидела дома. Будто в коме. А потом жизнь начала возвращаться в меня. День за днем, капля за каплей. Каждое утро, проснувшись, я чувствовала, как во мне просыпается что-то… Что-то новое-забытое-старое, чего вчера еще не было. А в «прошлой жизни» было. Как будто все во мне, и тело и душа, по кусочкам отходило от наркоза. И новые ощущения не баловали разнообразием. Точнее, они даже не были ощущениями. Ощущение было одно. Пустота. Я и представить до этого не могла, насколько родители заполняли мою жизнь. В главном и в мелочах. Начиная с наших семейных завтраков, смешливых, суетливых, когда все заспанные, спотыкаются, все куда-то опаздывают, но обязательно торопятся высказать друг другу какую-то ерунду, которая в начале нового дня представляется невероятно важной. «Что снилось? – Не забудь ключи? – Заедь в поликлинику? – Передай Петру Ивановичу! – Забери дневник у завуча. – Мусор! – Кто вынесет мусор?!» Заканчивая ежедневной кропотливой психотерапией, закладывающей самооценку. Когда отец через слово вставляет: «Да, моя красавица… Да, моя хорошая…» Или переспрашивает, будто не расслышав мою очередную напыщенную глупость: «Что, моя умница?» А мать, помогая расчесывать волосы или поправляя неумело нанесенную косметику, усугубляет, забираясь глубоко в подсознание: «Кто у нас самая прекрасная принцесса на свете? Лера у нас самая прекрасная! Все парни на свете будут мечтать о ней и сходить с ума!» Все это разом исчезло куда-то, обвалилось. А потом стало возникать заново. По чуть-чуть, по капельке, маленькими крошками, людьми… И первым стал Фил. Он постоянно шептал мне: «Какая ты красивая, Лерка! Какая ты…» Я поняла тогда, что мне необходимо, просто жизненно важно каждый день смотреться в такое вот влюбленное в меня зеркало. И я для себя решила. Пусть это случится. Стояло знойное лето, наполненное бездельем, пухом тополей и мошкарой. Мы окончили школу, но ни я, ни Фил никуда не поступили, да и планов таких не было. Фил устроился охранять по ночам склад компьютеров, а я добилась наконец, чтобы в «Зебре» мне доверили отыграть афтепати. Это – отдельная тема! Самая важная манечка для меня в тот год! Я и поступать-то никуда не готовилась, отчасти… конечно, из-за родителей… А во многом из-за своей безумной блажи сделать диджейскую карьеру! Ну, модно же! Как без этого?

Вертушки я обхаживаю с четырнадцати лет, так уж вышло, половина городских диджеев – закадычные приятели – дунуть там, посплетничать, за энергетиком для них сгонять по малолетству. Кто-то подогнал пластинку, кто-то – другую, кто-то научил сводить, кто-то информации подбросил… Типа рассказал, чем там Пит Тонг отличается от Тиесто… В таком стиле. Короче, болталась я пару лет в этой тусовке… И пройти мимо диджейства уже никак не могла. Целый год клевала мозги арт-директорам клубов, чтобы пустили поиграть. Хоть за бесплатно. Хоть немного… ну, часик! Ну?! Взяла измором! Доверили сыграть афтепати, два часа.

Знобило меня накануне дебюта, от волнения – колотун такой, как при температуре. Раз по пятнадцать все пластинки перебрала, расписала себе, какой трек с каким миксовать буду, и все равно тряслась целый день. В пять утра встала в «Зебре» за вертаки, наушники надела, а руки ходуном ходят. Ну, ничего, отыграла кое-как, похлопали мне шесть человек, которые еще на ногах держались к тому времени. Конечно, девчонок-диджеек в Твери нет, то есть до меня – не было. Верный Фил, естественно, предложил отметить, да я и сама без ста капель в то утро точно не успокоилась бы, такое событие! Отправились ко мне, Тони-Пони слился на пару дней по делам в Москву. Фил в честь праздника вымутил батл золотой текилы, типа проставился. В то утро мы с ним и легли. Совсем не пьяные, рюмки по три махнули для релакса, всего-то… Восемь утра на дворе, люди на работу выдвигаются, двери хлопают, голоса заспанные, вороны каркают, автомобили гудят, бензином потянуло, просыпается город… А мы спокойные лежим, без страстей и психодрам…

Я спрашиваю:

– Ты хочешь меня, Фил?

Фил только головой кивает, как-то сразу – не до разговоров ему.

– Так давай, самурай, действуй! И не вздумай решить, будто ты уже умер!

Фил меня неловко сграбастал и давай облизывать, как мороженное… Смешно так, трогательно… А я понимаю, что хоть все это и буднично, и ничего у меня внутри от Филовых объятий не замирает, и земля из-под ног не уходит, и никуда я не лечу и никуда не проваливаюсь, но никто, кроме него, не будет так смотреть на меня, так произносить вслух мое имя, так отражать все мои уголки и вмятины, что нельзя будет не залюбоваться отражением.

На всякий случай попросила его быть осторожнее, а Фил напрягся вдруг и сразу обмяк.

– Ты в первый раз, что ли, Лерка?

– Сам ведь знаешь, что никого не было.

– Ле-е-ер? – жалобно пропел Фил.

– А?

– Ты не обидишься?

– Чего вдруг?

– Я не хочу, чтоб у тебя первый раз вот так…

– Как?

– Как-то непразднично…

– А у тебя самого первый раз празднично было? С фейерверками, с цыганами и Снегурочкой?

– У меня… первый раз… было круто!

– Да ладно тебе, Фил! Ты все еще выглядишь как девственник. Ну-ка, расскажи про твой первый раз? И кто она? Я же в этом городе всех знаю.

– А у меня не в Твери было. Я в Москву ездил, помнишь, прошлой осенью?

Фил говорит серьезно, вдумчиво, будто отвечает на экзамене. А это стопудовый знак, что Фил льет сироп.

– Прошлой осенью ездил в Москву… И в Нете познакомился с телкой, там много таких на сайтах знакомств зависают… Послал ей свою фоту, она назвала место и время, значит, реальное свидание, все понятно и без ухаживаний. Подкатила на голубом «Пежо», приподнятая такая телка, лет на пять меня старше, ну и предложила прямо в машине… Сказала, между прочим, что я – очень милый!