Форсирование романа-реки - Дубравка Угрешич

В небольшой душной комнате, где располагался временный секретариат Литературной встречи, среди гор папок и докладов разговаривали Ян Здржазил и поэт Прша. Здесь присутствовала также и смущенная студентка чешского отделения, которой Прша время от времени быстрым взглядом сигнализировал, что именно она должна ему перевести.

– Но у меня украли роман! – повторял чех. Его бледное, орошенное потом лицо, то, как он ломал руки, и его потерянный взгляд свидетельствовали об искреннем отчаянии.

– Ну вот, опять! Объясните вы мне, кому он нужен, этот ваш роман? Да к тому же еще на чешском языке!

– Я сам задаю себе этот вопрос, – тихо отозвался чех. – Но тем не менее роман украден!

– Не понимаю, что вы так волнуетесь, ведь дома у вас лежит копия, второй экземпляр?!

Чех глубоко вздохнул, будто ему не хватало воздуха, и обвел комнату взглядом, ищущим спасительную соломинку. Взгляд его остановился на носках собственных ботинок.

– В том-то и дело… у меня нет, – сказал он хрипло.

– Как это нет?! – искренне удивился Прша и посмотрел на студентку.

– Нет, – тихо подтвердила студентка.

– Ну знаете… как бы вам объяснить… копию я спрятал… – заикался чех.

– Куда спрятали? – с любопытством перебил Прша.

– В стиральную машину.

– Куда?!

– В старую стиральную машину. В подвале. Сейчас у нас новая. Зденка в прошлом году оформила в кредит…

– Кто такая Зденка?

– Моя жена.

– Так, ясно. Продолжайте, – сказал Прша уверенным тоном добродушного полицейского инспектора.

– И эта новая машина сломалась…

– Не понимаю. Какая связь…

– Зденка позвонила в гарантийку. А вы сами знаете, как всегда бывает с мастерами. Звонишь им, звонишь, а они не идут. И тогда Зденка постирала белье руками.

– И? – спросил Прша, бросив быстрый, озабоченный взгляд на студентку. Озабоченность, разумеется, была вызвана душевным состоянием растерянного чеха.

– А потом она вспомнила, что у старой машины, в подвале, работает одна из программ. Отжим…

– Дорогой мой, покороче! Я ничего не понимаю, не улавливаю… – занервничал Прша.

– Зденка ничего не знала, про то, что там спрятана копия.

– Невероятная история! Вы кто?! Новый Швейк?! – разнервничался Прша.

Здржазил, казалось, не услышал его иронического замечания. Он ломал руки, утирал платком холодный пот, потом уставился на Пршу отсутствующим взглядом и пробормотал:

– Вы бы видели, во что превратились шестьсот страниц рукописи…

– Постойте, постойте. – Прша вперил в чеха проницательный взгляд. – А зачем вам вообще понадобилось прятать рукопись в стиральную машину?! И почему, собственно говоря, после всего этого вы привезли сюда второй экземпляр?!

Чех выпрямился и проговорил:

– Этого я вам сказать не могу.

– Ага! Ясно! Так вам и надо, раз вы пишете антигосударственные романы!

Чех вздохнул и, ничего не ответив на это замечание, грустно сказал:

– Я и сам не знаю. По глупости. Все это произошло незадолго до отъезда сюда. Я был потрясен. А оказавшись здесь, я понял, что вернуться с этим романом назад я не могу…

Здржазил снова поискал взглядом спасительную соломинку, но, очевидно, снова не найдя ее, опустил глаза вниз и пробормотал:

– Теперь мне не остается ничего другого, кроме как покончить с собой.

– Покончить с собой?! – воскликнул Прша и вопросительно мотнул головой в сторону студентки: – Вы имеете в виду сами себя… убить?!

– Ano…

– Он говорит «да», – испуганно подтвердила студентка.

– Ни в коем случае! Такие вещи делают у себя на родине, дома! Вы представить себе не можете, какие начнутся сложности! Телефонные звонки, консульства, посольства, полиция, судебная медицина, протоколы, расходы по перевозке… Катастрофа! Ни в коем случае! Прошу вас, переведите все точно! – обратился Прша к студентке. – Вы знаете, какие проблемы, какие затруднения были у нас вчера из-за этого испанца?! А человек пострадал непреднамеренно, я хочу сказать, случайно!

– Ano, – тихо ответил чех.

– Кроме того – из-за романа?! Я вас умоляю! Не будьте ребенком! – продолжил Прша примирительно.

Чех резко выпрямился, посмотрел на Пршу долгим гордым взглядом, так что и тот тоже невольно выпрямился, и произнес очень убедительно:

– Это было произведение всей моей жизни!

– Ха! У каждого из нас есть произведение нашей жизни! – тоже разволновался из-за чего-то Прша. – Вы не исключение! Кроме того, как вы можете это доказать, а?

Чех снова сник.

– Мой вам совет, – продолжал Прша, – забудьте все это, вас же объявят ненормальным.

– Я не лгу, – тихо сказал чех.

– Слушайте, – обратился к студентке теперь уже совершенно разнервничавшийся Прша, – давайте-ка вы его вразумите! Мы тут ничего поделать не можем. Директор отеля разговаривал с горничной. Ключ есть только у нее, и только она имеет право входить в комнату гостя. Она не видела никакой рукописи. Скажите ему, чтобы он успокоился и перестал выдумывать небылицы. А у меня больше нет ни времени, ни терпения обсуждать все это.