Ты самая любимая - Эдуард Тополь

— Yes…

— My name is Olga, — ответила Ольга в неведомо где скрытый микрофон. — I have an appointment with Mr. Staphandopolus.

Калитка автоматически открылась.

Махнув таксисту рукой, Ольга вошла и по гравиевой дорожке кипарисной аллеи пошла к вилле, окруженной рощей из мандариновых и финиковых деревьев. Вдоль аллеи стояли античные скульптуры, за ними открывался вид на бассейн, а дальше — частный пляж и морская гладь с яхтами на горизонте.

У парадного входа старинной виллы тоже стояли античные скульптуры, но дверь была открыта настежь.

— Алло! — сказала Ольга. — May I come in?

Но никто не ответил, и Ольга, придержав шаг, вошла.

Вестибюль — огромный, как зал, — был увешан гобеленами и коврами ручной работы, а в центре зала стоял то ли серебряный, то ли платиновый барс в натуральную величину и килограмм эдак на семьдесят.

— Hallo! — повторила Ольга. — Mr. Stephandopolus!.. Is anybody here?

Никто не ответил, и Ольга осторожно прошла дальше на доносящийся издали стук.

И в следующем зале ей открылась странная картина. Под потолком из золотой лепнины, среди ампирной мебели времен Людовика Четырнадцатого и стен, сплошь укрытых античными гобеленами и дорогими картинами в тяжелых золоченых рамах, — посреди всей этой старинной роскоши, в центре зала, за столом с гнутыми золочеными ножками сидели на античных же стульях трое стриженных под «быков» 30-летних верзил в мокрых пляжных трусах и об край ампирного стола отбивали сушеную воблу. На столе, на газете «Советский спорт» был натюрморт в духе советских нон-конформистов — два ящика пива «Будвайзер», гора сушеной воблы и «браунинг». А под столом, на дорогом наборном паркетном полу — пустые пивные бутылки и пляжные полотенца.

Отпив из бутылки, один из верзил махнул Ольге рукой и сказал по-русски:

— Давай заходи! Пиво будешь?

Ольга растерялась:

— Я… я к господину Стефандополусу…

— Ну, я и есть… — сказал верзила. — Сидай. Я — Жора Степанюк, а по-гречески Георгиу Степандополус. — И «быкам»: — Пацаны, у меня прием. Там на кухне е щэ пиво и вобла. Пошукайте…

Двое верзил поднялись и, прихватив по четыре бутылки пива, вышли.

— Я это… — сказала Ольга, с трудом включаясь в ситуацию. — Я по поводу «Антея», а точнее — груза, который вы отправили в Нигерию…

Жора открыл бутылку «Будвайзера» и поставил ее перед Ольгой.

— Сидай. Вобла астраханская, братаны учора привезли. Вот, бери, отбитая.

Ольга осторожно села на край кресла.

— Спасибо. Я выяснила насчет этого груза. В страховой компании Ллойда он застрахован на 10 миллионов долларов. А на самом деле это оружие, конечно, стоит дороже — там одних танков 42 штуки. Поэтому я думаю, что вам есть смысл принять участие в переговорах с пиратами о сумме выкупа и разделить ее с судовладельцем. Я была в Лиссабоне, встречалась с хозяином «Антея». Он сказал, что если вы разделите с ним расходы…

Во время этого монолога Жора, не глядя на Ольгу и отхлебывая пиво из бутылки, сильными пальцами продолжал разминать и крошить воблу. Ольга поневоле засмотрелась на эти пальцы — они были короткими, толстыми и мощными, как механические клещи. Но тут Жора перестал крошить воблу, вытер руки льняным рушником, встал, обошел стол, зашел к Ольге со спины и этими же руками, как клещами, взял ее за шею.

— Трусики сама сымешь? Чи порвать?

Чуть подумав, Ольга ответила:

— Конечно, сама. Я их только утром купила.

— Умница, — сказал Жора, не убирая рук. — Сымай.

— Сидя не могу. Нужно встать.

— Капито, — по-итальянски согласился Жора, но рук с ее шеи не убрал. — Вставай.

Ольга стала медленно подниматься и на подъеме локтем саданула Жору в пах с такой силой, что Жора охнул и рефлекторно согнулся в пояснице. В тот же миг Ольга на развороте с силой ударила его двумя сцепленными руками по затылку, и Жора, падая, почти переломился, а Ольга тут же заломила ему руки за спину, села сверху и удержала его правую руку болевым захватом.

— Ни звука, понял? Пикнешь — сломаю!

— Понял. Пусти… — хрипло отозвался Жора, прижимаясь щекой к паркету.

— А ты свои трусики сам снимешь? Или мне их порвать?

— Чего-о??? — придушенно изумился Жора.

— Повторяю. Свои трусы сам снимешь или мне их порвать?

— Ты шутишь?

Ольга подтянула ему руку так, что он застонал от боли.

— Сам… сам сниму… Пусти…

— И запомни: у меня с двенадцати лет черный пояс по карате. Рыпнешься — башку сверну!

Изогнувшись и протянув руку к столу, Ольга дотянулась до «браунинга», взяла его, умело проверила магазин и, убедившись, что «браунинг» заряжен, поднялась с ним на ноги, отошла от Жоры.

— Ну вот, — сказала она, держа Жору на мушке. — Теперь вставай, но медленно.

Жора встал.

— Снимай трусы.

— Чё? В натуре?

— Снимай, я сказала!

— А чё, — ухмыльнулся Жора, стягивая плавки. — Трахаться будэм?

— Ага, счас…

Свободной рукой Ольга достала из своей сумочки мобильник и стала фотографировать Жору без трусов.

— Шо ты робыш? — испугался он.

Ольга вскинула «браунинг».

— Заткнись! Стоять!

И, продолжая держать Жору под прицелом, свободной рукой нажала несколько кнопок на мобильнике.

— А шо ты делаешь? — с беспокойством спросил Жора.

— Ну так красота ж какая! — Ольга кивнула на его пах. — И в фас, и в профиль! Я ее по Интернету отправила своему адвокату. А теперь слушай меня внимательно. Я дочь капитана «Антея». У него диабет, а инсулина осталось на несколько дней. Поэтому если ты и судовладелец сегодня не начнете переговоры о выкупе, завтра эти фото будут во всех газетах. Ты усек?

Жора молчал.

— Я спрашиваю: ты понял?

— Понял… — принужденно ответил Жора.

— Это не всё. Еще две вещи. Во-первых, имей в виду: я знаю, где твои украинские поставщики взяли эти танки, пушки и все остальное. Под Харьковом, на складах бывшей советской базы. Вы сначала вывезли это оттуда, а потом устроили там пожар и все списали, будто оно сгорело. Но если с моим отцом что-то случится… Ну, ты понял… Бросай мне свои трусы. — И, спрятав мобильник, прикрикнула: — Давай бросай!

Жора вынужденно бросил ей свои плавки, она поймала их свободной от «браунинга» рукой.

— Гуд! Я пошла.

И, брезгливо держа двумя пальцами Жорины плавки, Ольга вышла во двор, по той же кипарисной аллее проследовала к воротам и калитке. Возле калитки остановилась, посмотрела в объектив камеры слежения и демонстративно положила Жорины плавки на цветочный куст. Затем подошла к калитке, направила браунинг на магнитный замок и спросила в невидимый микрофон: