Агнес - Петер Штамм

Мы отмечали сочельник. Я уже некоторое время не показывал Агнес, что я написал. Теперь я распечатал историю на хорошей бумаге, прибавил посвящение и положил в папку.

— Я еще не придумал конец, — сказал я, — но как только это случится, я переплету все для тебя, и получится маленькая книга.

Агнес связала для меня пуловер.

— Шерсти-то у меня было достаточно, — сказала она.

— Черной шерсти?

— Нет. Я покрасила пуловер. Голубой цвет тебе не идет.

Я молчал. Мы сидели на тахте, перед нами была маленькая елка, которую Агнес украсила только свечками. Из одной из соседних квартир доносились тихие рождественские песни и голоса ссорящихся детей, потом более низкий голос что-то прокричал. Неожиданно наступила тишина.

— Извини, — сказал я, — я об этом не подумал.

— Сегодня утром тебе принесли бандероль. Я подумала, что это подарок и потому ничего не сказала тебе.

Я тут же узнал почерк.

— Это от Луизы.

— Открой.

В бандероли была модель пульмановского пассажирского вагона. Это была замечательная, точная уменьшенная копия. Через окошки были видны сидящие внутри человечки.

— Здесь есть открытка, — сказала Агнес, — она приглашает тебя на свою новогоднюю вечеринку.

Открытка была от родителей Луизы. Текст был напечатан, только мое имя вписано от руки. На обратной стороне Луиза написала: «Приходи, если сможешь. Бери свою Агнес, если хочешь. Много интересных людей!»

— Ты ей обо мне рассказывал? — спросила Агнес.

— Только то, что ты от меня ушла, а потом, что ты снова вернулась.

— Не я ушла, это ты меня оставил. И это ты вернулся.

— В сущности, Рождество — ужасно угнетающий праздник.

— Детский праздник.

— Давай пойдем на крышу, — предложил я.

Наверху был пронизывающий холод. От порывистого ветра у нас почти перехватило дыхание, и мы прижались к маленькой будке с лифтовыми моторами. В этот раз звезды были видны, множество звезд, будто все небо состояло из одних звезд. Я разобрал Млечный Путь, а Агнес показала мне созвездия Лебедя и Орла.

— Я не знал, что ты разбираешься в созвездиях, — сказал я.

— Что ты вообще знаешь обо мне? — произнесла она, но в голосе ее не было горечи.

Она прислонилась ко мне, и я поцеловал ее волосы. Мы долго стояли так на крыше, не произнося ни слова, и смотрели на небо. Потом с земли донеслась сирена, и мы, несмотря на ветер, подошли к перилами и посмотрели на улицу. Мы увидели машину «скорой помощи» и почти сразу же за ней полицейскую машину, двигавшуюся в том же направлении.

— Где-то что-то случилось, — проговорила Агнес.

— Иногда я пытаюсь представить себе, что было бы, если бы я был совсем другим человеком, — сказал я, — например, водителем «скорой помощи».

— Если несчастье происходит в сочельник, то обычно думают, что это особенно плохо. Как будто это имеет какое-нибудь значение.

— Мы думаем, что живем в одном и том же мире. Но ведь при этом каждый движется по своему тоннелю, не видит ничего ни слева, ни справа, движется лишь по линии собственной жизни и заваливает себе обратный путь.

— Давай пойдем вниз. Мне холодно.

Мы вернулись в квартиру совершенно закоченевшие. Я решил принять ванну. Агнес тоже вошла в ванную комнату. Она разделась и залезла в воду. Она села спиной ко мне, и я обнял ее. Потом я вымыл ей спину, а после мы поменялись местами и спину терла мне она. Мы купались долго, все время добавляя горячей воды. Потом мы вытерли друг друга, а я высушил полотенцем и расчесал волосы Агнес. В спальне Агнес выключила свет, и мы отдались любви.

— Это был подарок, — сказала Агнес, когда мы потом лежали рядом на кровати.

— Что ты имеешь в виду?

— Сегодня Рождество.

— Я не хочу, чтобы ты со мной спала, если у тебя нет желания.

— Но это был подарок.