Суринам - Олег Радзинский

МЕСТО, где стоял лагерь, было недалеко от одной из плантаций Рутгелтов. Плантация называлась Оуд Плаатс, Старое Место, и в семье к ней было особое отношение: там родилась миссис Рутгелт.

После серии военных переворотов в Суринаме в начале 80-х было неясно, кто и чем теперь владел. Рутгелты жили в Голландии и не могли получить никакой информации о своей собственности. Плантации перестали работать, жившие на них люди разбрелись кто куда или остались на земле, чтобы обрабатывать её для собственных нужд. Но Оуд Плаатс продолжала функционировать, и бананы на лодках свозились в Новый Амстердам, чтобы оттуда на корабле плыть в Амстердам старый.

Управляющий плантацией однорукий Йохан посылал хозяйке письма с отчётами об урожае и выручке. Письма он диктовал своей постоянно беременной дочери, так как сам писать не умел. Йохан диктовал на срэнан-тонго, и дочь записывала по-голландски, наполняя серую бумагу колонками цифр и пояснениями, что было выращено и кому и за сколько продано. Она клала письма в большие конверты, оставшиеся ещё с колониальных времён, и Йохан, не веривший в стойкость фабричного клея, мазал конверты едкой смолой дерева мелагори, которая клеила всё и навсегда. Как-то внезапно, не болея, он умер в одно жаркое утро, после чего наступили молчание и неизвестность.

Ситуация изменилась в 90-м: в Суринаме прошли выборы, восстановилось подобие демократии, и семья приехала обратно, первый раз за пятнадцать лет. Для Адри и Руди это стало открытием страны, о которой каждый вечер вспоминали их родители и рассказами о которой, как запахом пряной креольской еды, было пропитано их детство.

Первым, что сделала миссис Рутгелт, была поездка в Оуд Плаатс вместе с детьми. Мистер Рутгелт остался в Парамарибо; ему предложили пост в правительстве Роналда Венетиаана, которое предпринимало всё, чтобы восстановить хорошие отношения с бывшей метрополией и получить кредиты. Им были нужны люди с происхождением и связями, старая кость. Мистер Рутгелт от поста отказался, но с тех пор стал неофициальным советником президента.

Оуд Плаатс производила странное впечатление места, откуда все ушли, но забыли закрыть за собой двери. Остатки семей рабочих продолжали жить вокруг большого хозяйского дома и выращивать еду для себя. Связь с миром прекратилась после смерти однорукого Йохана, и старая пристань, откуда раньше уходили гружённые бананами лодки, казалось, больше никого не ждала. Берег заилился, и перед тем, как причалить, команда полезла в мутную красную воду и расчистила проход для катера.

Жители плантации наблюдали за их стараниями, но помогать не спешили; они не помнили миссис Рутгелт, которую в детстве здесь знали как Миккуде Бойере.

Большой дом стоял открытый; мебель растащили по лачугам или порубили на дрова. У одного из наделов, рядом с рядами чахлых банановых деревьев темнело старое пианино де Бойерсов с оторванной крышкой. Чёрный лак почти сошёл от дождей, и пианино удивительно хорошо сливалось с окружающими джунглями. На клавишах спала рыжая кошка, положив гладкую лапу на полусъеденную зелёную птичку. Когда кошка двигалась, клавиши издавали пустой звук.

Но не запустение расстроило миссис Рутгелт; она знала, что всё можно восстановить и насытить жизнью, если имеются воля и деньги. Во дворе большого дома, где когда-то был фруктовый сад, теперь стоял маленький деревянный сборный дом, из тех, что можно заказать по почте и собрать на своём участке. Дом стоял, заявляя о присутствии на её родовой земле кого-то ещё, кто проявил решимость отобрать у миссис Рутгелт память о детстве, о девочке Микке де Бойере и её давнем счастье. Такое допустить было нельзя.

Загадка выяснилась скоро: её школьная подруга Имме после объявления независимости осталась в Суринаме и вышла замуж за финансового советника самого Дези Бутерзе, военного диктатора, тайно и явно правившего страной с конца 70-х. Она продолжала жить в Парамарибо, и теперь её звали фро Куммер, по мужу. Муж был голландец, бухгалтер, приехавший в Суринам после объявления независимости, потому что новому правительству были нужны люди, понимавшие, как хранить и легализовывать украденные и вывезенные из страны деньги. Он был высок, молчалив и любил ананасы. Его звали Эрнст Куммер; всякий раз, когда он вспоминал Гаагу, ему неудержимо хотелось онанировать.

Однажды фро Куммер решила, что Рутгелты никогда не вернутся, и, посоветовавшись с мужем, заказала сборный деревянный дом в каталоге американского магазина «Воллмарт». Дом привезли на грузовом корабле из Майами, и фро Куммер послала его в Оуд Плаатс вместе с шестью солдатами. Солдаты вырубили фруктовый сад, собрали дом, заперли его и уехали обратно. Дочь однорукого Йохана грустила, что не успела забеременеть от одного из них, толстого весёлого мулата с рваным ухом. Мулат громко смеялся и умел петь по-английски, отчего все в поселке думали, что он начальник.