Беда - Гэри Шмидт

– Мистер Куинси, вы сами подняли тему, развиваемую защитой. Продолжайте, мистер Джаконда.

– Мистер Шерингем, считаете ли вы порчу учебников стоимостью в сто шестьдесят пять долларов свидетельством «естественного оживления» ваших учеников?

– В школах всегда проказничают, мистер Джаконда. Это говорит о буйной фантазии и кипучей энергии, которые свойственны молодежи.

– В октябрьском номере «Вестника Лонгфелло» была опубликована статья, направленная против камбоджийской иммиграции в Соединенные Штаты. – Мистер Джаконда подошел к своему столу и вынул из папки школьную газету. Затем снова повернулся к Шерингему. – На карикатуре изображен камбоджийский беженец, который сходит с корабля прямо в вестибюль Подготовительной школы имени Генри Лонгфелло. Вы видели эту карикатуру, или вам ее показать?

– Видел.

– Не угодно ли вам прокомментировать облик этого камбоджийского иммигранта?

– Мы стараемся привить всем учащимся школы Лонгфелло навыки ответственности и принципиальности. Мы также отмечаем высокую ценность свободы слова и свободы печати. Нам дорог этот союз свободы и ответственности.

– Вы полагаете, что карикатура, о которой идет речь, демонстрирует ответственность и принципиальность?

– Да, в сочетании со свободой.

– Сколько беженцев из Камбоджи учится сейчас в вашей школе?

– Персонаж на карикатуре – это собирательный образ, а не конкретный человек. Авторы ведут политическую дискуссию, отдельные личности здесь ни при чем.

– И это, очевидно, тоже проявление буйной фантазии и кипучей энергии, с которыми Чэй Чуана приглашают стать членом вашего дружного коллектива?

– Возражаю, – сказал мистер Куинси.

– Я снимаю последний вопрос. Мистер Шерингем, я привел несколько примеров того, как ваши ученики демонстрировали, говоря вашими словами, «естественное оживление». Но семья Чуанов восприняла это иначе – как намеренные оскорбления. У меня имеются записи о еще восьми аналогичных случаях. Сколько из них вы расследовали по просьбе Чэя и его родителей?

Шерингем разъединил сложенные на колене руки и снял одну ногу с другой.

– Простите?

– Сколько случаев нанесения Чэй Чуану намеренных оскорблений вы расследовали?

– Я читал отчеты о каждом из них и трижды беседовал с миссис Чуан. Языковой барьер помешал нам достичь какого-либо определенного результата. Однако я решительно не согласен с вашей характеристикой этих поступков как оскорблений.

– Что вы сделали, прочтя эти отчеты?

– Как всегда, присовокупил их к остальным бумагам.

– Но ваши действия в подобных случаях не всегда ограничиваются только этим. В прошлом феврале вам сообщили о другом оскорблении, нанесенном одной из ваших учениц.

Шерингем снова положил ногу на ногу.

– Луизе Смит, – продолжал Джаконда. – Ее шкафчик тоже взломали.

Шерингем кивнул.

– И испортили ей блузку. Правильно? Я хотел бы услышать от вас подтверждение.

– Да.

– Как именно испортили?

– Испачкали красной краской из распылителя.

– Прошу прощения, мистер Шерингем. Какого цвета была краска?

– Красная.

– Стоимость такой блузки – пятьдесят шесть долларов. Школа возместила этот ущерб, так?

– Да.

– После расследования вы обнаружили, что вина за этот поступок лежит на двух конкретных ученицах. Какова была ваша реакция?

– Случаи вандализма у нас крайне редки, и мы рассматриваем их как серьезное нарушение школьной этики. Обеих виновниц отстранили от учебы на пять дней, а их родных попросили скомпенсировать понесенные школой затраты.

– Как вы считаете, сопоставима ли ваша реакция на это происшествие с той, которая последовала с вашей стороны в ответ на порчу учебников Чэй Чуана в сентябре?

– Разные ученики и обстоятельства требуют разного подхода. При руководстве школой нельзя действовать по шаблону. Здесь нужны гибкость и понимание.

– Мистер Шерингем, какую сумму внесла семья Смитов на счет Подготовительной школы имени Генри Лонгфелло в прошлом году в качестве безвозмездной помощи?

– Простите?

– Я задал очень простой вопрос. Какую сумму внесла семья Смитов на счет вашей школы в прошлом году в качестве безвозмездной помощи?

– У меня нет с собой этих данных.

– А у меня есть, – сказал мистер Джаконда. Он вернулся к своему столу и открыл блокнот. Провел пальцем по странице и присвистнул. Не оборачиваясь, он спросил: – Похоже, Смиты не жалели денег на помощь вашей школе, верно?

– Они проявляли чрезвычайную щедрость в течение весьма продолжительного времени, и школа Лонгфелло считает их исключительно ценными членами местного общества.

Джаконда обернулся к директору.

– Более ценными, чем семья Чуанов?

Шерингем не ответил.

– Молчите? Ну что ж. Так не находите ли вы удивительным, мистер Шерингем, что ученик, который постоянно терпит оскорбления в вашей школе, делает все возможное, чтобы спасти другого ученика Лонгфелло, пострадавшего при аварии?

– Нет, не нахожу, – сказал Шерингем. – В нашей школе очень силен дух товарищества и взаимопомощи.

– Да ну? – удивился Джаконда. – Признаюсь честно: это самое удивительное заявление, которое я сегодня слышал.

– Возражаю, – сказал Куинси.

– Беру свои слова назад. Мистер Шерингем, удалось ли вам узнать, какова была причина стычки между Франклином Смитом и Чэй Чуаном?

– Нет.

– Вы даже и не пытались?

– Не пытался.

– Стало быть, вы не знаете, что Франклин Смит в компании еще четырех членов школьной команды по регби напал на Чэй Чуана в раздевалке спортзала?

– Я не обращаю внимания на слухи.

– То есть вы не знаете, что четверо игроков в регби прижали Чэй Чуана к шкафчикам, а Франклин Смит ударил его под дых, после чего давил ему предплечьем на горло, пока Чэй Чуан не потерял сознание?

– Я уже сказал вам, что не обращаю внимания на слухи.

– И что они бросили его одного, без сознания, на полу в раздевалке, даже не поинтересовавшись, насколько серьезно он пострадал? Должно быть, у вас очень своеобразное представление о том, что такое товарищество и взаимопомощь, мистер Шерингем. Большинство людей назвали бы это трусостью. – Мистер Джаконда посмотрел на директора долгим взглядом. Потом сказал: – Спасибо, мистер Шерингем, – и вернулся за свой стол.

Но Генри не сводил глаз с Шерингема. Он чувствовал руку Франклина у себя на горле. И слышал его голос. «Ты должен с ним разобраться. Ты можешь сам справиться с любой бедой. Ты должен отвести этого хмыря в уголок, где можно поговорить один на один».