Беда - Гэри Шмидт

Сообщение об этой сделке появилось и в «Блайтбери кроникл». Мистер Хорксли, направляющийся в местный филиал Новоанглийского банка, чтобы пополнить свой счет, сказал миссис Рэмси, направляющейся в местную кулинарию, что это позор, настоящий позор и что Смиты обязательно должны отказаться. Миссис Тонтон, работающая в отделе абонемента местной публичной библиотеки, уверяла каждого, кто приходил сдавать книги, что Смиты непременно откажутся. Разве их сын не лежит до сих пор в коме, да еще без обеих рук? Конечно, откажутся! Миссис Сайон, владелица местного антикварно-художественного салона, не менее дюжины раз повторила, что знакома с миссис Смит достаточно близко – ведь именно у нее та покупала восточный ковер и две коллекционные лампы из Финикса, – и уж кому-кому, а ей-то прекрасно известно, что Смиты ни в коем случае не пойдут на такое нелепое соглашение с этими азиатами.

Но все они ошиблись.

Генри спрятал очередной номер «Блайтбери кроникл», поскольку первым прочел «Письма в редакцию» и решил, что его родителям это ни к чему.

Потому что в письмах говорилась правда. Чэй Чуан сбил его брата. Франклин потерял руку. Может быть, он вообще больше не откроет глаза. И у Чэй Чуана отбирают водительские права? Водительские права?

Генри изо всех сил старался не думать об этом. На тренировках по гребле он трудился как каторжный, и даже тренер Сантори сказал, что если бы все пахали как Смит, тогда они, может, и добрались бы до первенства штата. А пока, добавил тренер Сантори, им и на первенстве зоны ничего не светит – если они вообще туда попадут, потому что никто не пашет так, как Смит, хотя всем надо пахать именно так, если они хотят, чтобы за них не пришлось краснеть всему Уитьеру. А если им плевать, будет Уитьер за них краснеть или не будет, тогда пусть вытряхиваются из лодок, пока он сам их оттуда не вытряхнул, и катятся куда-нибудь в другое место – например, в Маленькую Камбоджу в Мертоне, – потому что им вряд ли понравится то, что он с ними сделает, если они тут задержатся.

Естественно, что после этой речи все остальные члены команды – и особенно Брэндон Шерингем – возненавидели Генри на весь остаток дня. Этим, возможно, объяснялось то, что его шампунь упал с полки в душевой и вылился до последней капли, так же как и то, что его красно-белые трусы загадочным образом пропали и отыскались только на следующее утро, когда мать привезла его в школу: он пошел посмотреть, почему народ толпится под красно-белым Уитьеровским флагом, и обнаружил их приколотыми к нему вместе с бумажкой, указывающей имя владельца.

А Блайтбери-на-море продолжал кипеть и бурлить. Какое безобразие! Какая вопиющая несправедливость! Очевидно, судье позарез, ну просто позарез нужны голоса избирателей-иммигрантов. Не иначе как он мечтает о политической карьере. Если эти люди решили приехать в Америку, почему они не желают соблюдать американские законы? Когда наша страна наконец проснется? Все обитатели Блайтбери-на-море твердо считали: надо что-то делать. Терпеть больше нельзя!

Все, кроме Санборна.

– Твои родители сделали что могли, – сказал он после очередной дискуссии – по-прежнему о будущем ядерной энергии.

– Кажется, я уже всыпал тебе всего пару дней назад, – заметил Генри.

– Наверно, тебе это приснилось. Чэй Чуан ничего раньше не нарушал. Он пытался помочь. Забинтовал Франклину руку.

И побежал искать патрульного.

– И он камбоджиец. А про камбоджийцев никто не имеет права говорить плохо, потому что в Америке всем хватит места и мы должны стараться понять тех, кто отличается от нас. Мне продолжать, Санборн, или можно сблевать сразу?

Санборн покачал головой.

– По-моему, ты уже сблевал, – сказал он.

– И с каких это пор все кому не лень стали лезть в наши дела?

Санборн пожал плечами.

– Люди любят обсуждать чужие беды, если они их не касаются, – сказал он.

Молчание.

– Знаешь что? Все-таки ты у меня получишь, – сказал Генри.

– Думаю, примерно через минуту я тебя прижму так, что ты даже пошевелиться не сможешь, – ответил Санборн.

– Может быть, Санборн. Может быть, ты и прижал бы меня через минуту – если бы у меня было двустороннее воспаление легких, пять сломанных ребер и очень сильный насморк.

Но когда мать Генри приехала забирать их домой, Санборн был очень близок к тому, чтобы выполнить обещанное.

Скоро наступила последняя неделя апреля, а за ней и первая неделя мая. Прошли теплые дожди, и форзиция вспыхнула желтыми цветами, стали набухать белые и лиловые кисти сирени, и нежные нарциссы закачались на легком ветерке. Сад с огородом позади дома налились густой зеленью с робкими мазками желтого и голубого, как бывало каждый год, – словно в доказательство того, что некоторые вещи остаются неизменными.

Но Блайтбери-на-море все еще кипел, и его жители присылали в «Блайтбери кроникл» новые письма, которые Генри приходилось прятать.

Ему все больше и больше хотелось подняться на Катадин.

Он не стал посвящать в свои планы ни родителей, ни кого бы то ни было другого – кроме Санборна, который в ответ покосился на него, иронически подняв бровь. Они бегали на стадионе по кругу под недремлющим оком тренера Сантори, и майское солнце пригревало их голые спины.

– Ты собираешься залезть на Катадин в одиночку?

Генри кивнул.

– А туда как доберешься?

– Не знаю. Буду голосовать, кто-нибудь подбросит.

– И полезешь наверх один?

Генри ткнул его кулаком в плечо.

– А ты молодчина, Санборн! Схватываешь на лету!

Санборн пихнул его в ответ.

– И ты молодчина, Генри! Буду вспоминать тебя с удовольствием. Люди гибнут, когда лезут в горы одни.

– В Гималаях – наверное.

– Ты знаешь, что на Катадине есть хребет, который называется Лезвие Ножа?

– Да, Санборн. Ты что, моя мамочка?

– А известно тебе, что бо́льшую часть года туда вообще запрещено подниматься?

– Слушай, я рад, что все тебе рассказал. Ты знаешь, как поддержать товарища.

– Я иду с тобой.

– Да ты же никогда не ходил по горам!

– И что с того?

– Ты и в лесу никогда не ночевал.

– Повторяю: что с того?

– Ты даже на этом стадионе за мной не угонишься, если я хотя бы вполсилы побегу.

– Допустим. А ты можешь выжать столько, сколько сам весишь?

– Могу.

Санборн промолчал.

– А ты сам-то можешь? – спросил Генри.

– Еще и с тобой в придачу.

– Трепло.

– Дурак.

– Жирдяй.

– Недомерок.