Не нужно молчать - Аарон Хартцлер

ДРУГАЯ ОСОБЕННОСТЬ ЖИЗНИ в маленьком городке – то, что в нем почти нет органов правопорядка. В школе – уж точно. Я видела шоу про Нью-Йорк и Лос-Анджелес, где учеников на входе проверяли металлоискателями, а по обе стороны от ворот стояла охрана, но для меня это было сродни научной фантастике. Еще по этим шоу складывалось впечатление, что ни у кого из учеников нет матери. Если же они где‐то и существовали, то были чересчур заняты шопингом, спа-салонами и игрой в бродвейских постановках, чтобы заметить вторжение полиции в чью‐то школу.

Моя мама точно не относилась к их числу. Они с отцом приезжали домой с разницей в полчаса. Сперва я услышала шум воды из родительской спальни – папа принимал душ. Затем – хлопок банки с пивом и заставку программы местных новостей. Рассказав, как продвигаются дела с «усыновлением» бездомных животных, диктор переключился на одну из команд, которая должна была принять участие в баскетбольном турнире. Я почти закончила с домашним заданием, когда дверь гаража заскрипела снова и мама позвала нас с Уиллом накрывать на стол. Пока я разгружала посудомойку и передавала брату столовые приборы, мама заворачивала курицу в тортилью.

– Наши энчилады^[9] никто не сможет упрекнуть, – заявила она, обмакивая первую порцию в темно-красный соус.

– А в чем вообще можно упрекнуть энчилады? – Уилл потянулся к сыру, которым мама посыпала блюдо, но она метко шлепнула его по пальцам.

– В жире, конечно!

В руках у мамы был огромный пакет обезжиренного чеддера, добытый во время ежемесячного паломничества в гипермаркет.

– Кстати, видела сегодня Адель. Она поделилась со мной купоном. И сказала, что к вам в школу заглядывала полиция. – Мама перегнулась через столешницу. – Карл, в новостях об этом что‐нибудь говорили?

– Говорили о чем? – Папа вышел из гостиной. Ему в спину неслась визгливая реклама мебельного магазина.

Уилл принялся доставать тарелки из буфета.

– Это был мрак, – уверенно сказал он. – Мы только сели обедать, как вдруг – бац! Прибегает мистер Дженнингс и тащит Дуни в тюрьму.

– В тюрьму? – нахмурился папа, бросая банку из‐под пива в мусорное ведро.

– Это на переработку, Карл, – проворчала мама, перекладывая банку в бумажный пакет под раковиной. – Они правда увели бедного мальчика в наручниках?

Уилл наматывал круги возле стола, складывая салфетки пополам и рассовывая их под вилки.

– Ага. Дикон, Грег и Рэнди пошли по доброй воле, а Дуни уперся. Просто в бешенстве был.

Папа вытащил из холодильника новую банку пива и цапнул парочку кукурузных чипсов, которые мама пересыпала из пакета в миску.

– Они без глютена, – с гордостью сказала мама, передавая мне миску.

– Разве в кукурузных чипсах бывает глютен? – удивилась я. – Они же из кукурузы.

Мама сделала вид, что не слышала вопроса.

– С чего бы им арестовывать Джона Дуна? – хмуро поинтересовалась она, ставя блюдо с энчиладами в духовку.

– Спроси Кейт, – с преувеличенным энтузиазмом ответил Уилл. – Она со своим бойфрендом стояла прямо в двух шагах.

Я чудом удержала кофейные кружки, которые убирала после мойки в буфет.

– Бойфрендом? – переспросила мама. – Кейт, мне кажется, или ты покраснела?

Я глубоко вздохнула.

– Что? Нет, я просто…

– Так что там с глютеном? – внезапно вспомнил папа. Он умудрялся одновременно хрустеть чипсами и ухмыляться в тридцать два зуба. Я улыбнулась ему в ответ. Он знал, что я пока не готова обсуждать эту тему. Пожалуй, это одно из папиных достоинств – убежденность, что молчание золото.

– Боже, Карл! Не меняй тему. Твоя дочь завела мальчика.

– И расскажет о нем, когда сама захочет.

– Все в порядке, – вмешалась я. – Он не… Мы просто… – Я закрыла посудомойку. – Бен пригласил меня на Весенний бал.

– О, дорогая! – Мама чуть не придушила меня в объятиях. – Карл, разве это не прекрасно?

– Что еще за Весенний бал? – проворчал папа.

– О-о, это крутые танцульки, – поделился сакральным знанием Уилл. – Все наряжаются в древние шмотки с гаражных распродаж. Тайлер говорит, его брат уже купил джинсовый костюм в стиле семидесятых.