Любимые - Виктория Хислоп

– Мы соберем дров и вернемся домой.

– Это не только для нас, но и для тебя! – добавила Темис. – Ты же все время жалуешься, что замерзла.

– И еще нужно поискать орешник, – сказал Панос. – Яннис сказал, что набрал целое ведро грецких орехов.

– А как насчет желудей? – спросила Темис, подобрав несколько с земли.

– Их не едят, глупая, – сказала Маргарита.

– Мама Фотини считает наоборот.

– Значит, твои друзья-коммунисты питаются желудями? – усмехнулся Танасис.

– Кирия Каранидис толчет их в муку. Я видела, как она это делает. А потом она готовит печенье.

– Тогда возьмем немного, – сказал Панос. – Почему бы и нет?

– Вы не заставите меня есть желуди, – возмутилась Маргарита. – Это пища для свиней.

Панос толкнул сестру в бок.

– Но ты же любишь поесть! – подшутил он. – Всегда любила!

Маргарита замахнулась на него, но он уклонился. Некоторое время они бегали среди деревьев со смехом и веселым визгом. Танасис и Темис присоединились к ним, пытаясь поймать Паноса, загнав его в угол и повалив на землю.

Этим морозным осенним днем они снова стали розовощекими беззаботными детьми.

Однако их нужда была очень реальной. Ближе к вечеру девочки наполнили корзины орехами и желудями, а парни набрали хвороста и дров. Идти глубже в лес не имело смысла, и с наступлением темноты они направились домой, чтобы преподнести трофеи кирии Коралис.

Этот день на короткий срок отвлек братьев и сестер от мрачной суровости города и гнетущей атмосферы, которая расползалась по улицам Афин. Дети насладились яркими красками, вдохнули свежий аромат земли и услышали щебетание птиц, не загнанных в клетку.

– Мы ведь еще пойдем, так?

Темис первой за ужином выразила такое желание. Братья и сестра кивнули. В квартире потеплело, а из духовки долетал сладкий аромат печенья из грецкого ореха, напоминая о лучших временах.

Школу все чаще закрывали. Иногда в классе стоял такой холод, что продрогшие дети делались неспособными к учению. Освещения тоже не хватало. Как-то Темис шла с Фотини к ней домой и вдруг заметила, как осунулась подруга. Кожа ее стала бледной, почти прозрачной.

– Я будто вижу ее кости, – позже сказала Темис бабушке.

– Бедняга, – отозвалась кирия Коралис. – Жаль, что нам нечем поделиться…

– Я не могу позвать ее сюда, йайа. Не после того, что наговорил Танасис.

– Это было так давно, агапе му.

– Знаю. Но он до сих пор так считает.

На следующий день кирия Коралис завернула печенье в бумагу и отдала Темис.

– Это для твоей подруги, – сказала она. – Только не съешь по дороге.

Позже Темис смотрела, как Фотини неторопливо пережевывает каждый кусочек и даже слизывает крошки с бумаги. Но самый трогательный момент наступил, когда она доела печенье и обняла Темис.

– Спасибо, – прошептала она.

Темис с потрясением поняла, как же исхудала подруга под своим красным пальто.

Через месяц братья и сестры собирались повторить вылазку, и Темис предложила Фотини пойти с ними, зная, что они с матерью борются за каждую кроху.

За несколько дней до этого Фотини упала в обморок прямо в классе. В качестве оправдания она упомянула месячные, но настоящая причина крылась в другом. Многие фабрики закрывались из-за нехватки сырья, и кирия Каранидис потеряла работу. Фотини уже два дня ничего не ела. Из школы она ушла рано, а на следующий день не вернулась.

Вечером Темис пошла к подруге домой, постучала, а когда дверь приоткрылась, она увидела в щелке бледное лицо.

Но Фотини не поспешила открыть дверь и впустить подругу.

– Я лишь пришла проведать тебя… – сказала Темис.

– Все в порядке, – быстро ответила Фотини. – Просто у меня месячные. Не беспокойся обо мне. Через пару дней я вернусь.

Не успела Темис пожелать ей выздоровления, как дверь захлопнулась. Девушка огорчилась, что так мало поговорила с Фотини. Темис принесла подруге учебники, чтобы та не переживала из-за пропущенных уроков, и небольшую коробочку с рисом от бабушки. В подавленном настроении она вернулась домой.

Фотини не появлялась в школе целую неделю, и Темис пообещала себе, что навестит подругу после их очередного похода за город.