Полночь в кафе «Черный дрозд» - Хэзер Уэббер

– Нет, но Лук и Джина мне о нем рассказывали.

– Ну, тогда я вас познакомлю. – Гидеон заглушил мотор. – Хочешь, я подожду и потом отвезу тебя обратно?

– Что ты, не нужно. Теперь я и сама найду дорогу.

– Я себе не прощу, если из-за меня ты совсем растаешь на солнце!

Я открыла дверцу.

– Не растаю. Спасибо!

– Ну ладно.

Гидеон выбрался из машины, и на него тут же сиганула Руби. Он погладил собаку и подошел ко мне.

– Не ожидал, что ты приедешь, Гид, – покусывая какую-то палочку, подал голос Обин и обернулся ко мне: – Мэм.

Опять это «мэм»! Вздохнув, я молча кивнула Обину.

Подскочившая Руби начала меня обнюхивать. На всякий случай я приняла более устойчивую позу, чтобы не упасть, и подняла коробку с пирогом повыше.

Обин сунул палочку в карман и свистнул. Руби немедленно подлетела к хозяину и, усевшись у крыльца, забила хвостом по земле, взметая облако пыли.

– Надеюсь, мы не помешали. Анна-Кейт ищет Саммер. – Гидеон быстро представил нас друг другу и повернулся ко мне: – Может, тебя все-таки подождать?

– Не стоит. Спасибо за помощь.

– Всегда рад помочь, Анна-Кейт. – Он помахал Обину и сел в машину.

Руби бросилась вдогонку за отъезжающим пикапом. Обин с беспокойством поглядел на меня.

– Не стойте на солнце. Идите сюда.

Я воображала Обина стариком – вероятно, потому, что такое имя больше подошло бы пожилому человеку. Но ему явно не было и пятидесяти. Стройный, мускулистый, на голову выше меня, с густой копной темных волос. Одет в обтягивающую синюю футболку и мешковатые джинсы. Может, недавно похудел, а может, из-за поврежденной ноги предпочитает широкие штанины.

– Ваша фамилия Кэллоу?

Я поднялась на террасу.

– Да.

– Сколько вам лет?

– Двадцать четыре.

Я видела, как он что-то сосредоточенно подсчитывает в уме, должно быть, вычисляя, кто мой отец.

– Ясно.

Уверенным шагом, хотя и заметно прихрамывая, Обин направился к застекленной части террасы и распахнул передо мной дверь. Я зашла внутрь.

Стекла покрывала паутина трещин. Краска на дверной раме потускнела и облупилась, потолочные панели провисли и перекосились, а в дощатом полу образовались широкие щели. Зато пара белых кресел-качалок были как новенькие: ни пятнышка. На расположенном между ними деревянном столике лежала библиотечная кулинарная книга, а рядом стояли баночка со льдом и запотевший графин с чем-то красновато-фиолетовым – скорее всего, сладким чаем.

– Садитесь. Я сейчас.

Обин вышел, а я обратила внимание на заваленный стамесками верстак у стены. На колонну опирались изящные самодельные посохи и трости. Ручка одной из них была вырезана в виде мордочки Руби.

Хозяин вернулся через минуту, сжимая в больших, крепких ладонях два высоких стакана. Отставив трость, он опустился в кресло и принялся разливать чай.

– Красиво! – Я указала на коллекцию посохов.

– Спасибо. Раньше мы держали свой магазинчик, но тот совсем не давал дохода, и пришлось его закрыть. Отец был резчиком по дереву и научил меня своему ремеслу. Он умер несколько лет назад.

– Очень жаль.

Обин кивнул и поставил передо мной стакан с чаем. Я огляделась.

– А Саммер дома? Я принесла ей пирог. Она забыла его утром в кафе.

– Саммер ушла собирать ежевику.

– Вот как? Тогда, с вашего позволения, я оставлю для нее пирог и не буду больше вас беспокоить. – Я положила коробку на стол.

– Не торопитесь. – Обин подвинул ко мне стакан. – Чай сам себя не выпьет, а вас, несомненно, мучает жажда.

И правда, я могла бы сейчас осушить целый галлон, и то было бы мало.

– Спасибо. – Я отхлебнула напиток и пришла в восхищение. – Потрясающе! Он ежевичный?

– Да. Я месяц разрабатывал рецепт.

– Оно того стоило. – Я снова пригубила чай, пытаясь распознать состав. – Сюда добавили мед?

– Да, мэм. Но знаете, что делает напиток оригинальным? – Он понизил голос и наклонился вперед. – Гранатовый сироп!

Я опять глотнула из стакана и на этот раз уловила привкус граната.

– Изумительно! Ни за что бы не догадалась добавлять его в чай.

– Сироп я варю сам. В саду растет несколько гранатовых деревьев. Здесь, среди лесов, привыкаешь обходиться тем, что под рукой. – Он вытащил из кармана палочку и опять начал ее жевать – видимо, по привычке.

Только теперь я увидела, что это веточка ликвидамбара. По уверениям Зи, она очень полезна для зубов.

– Мне следовало прийти к вам с ручкой и блокнотом. Я бы с удовольствием внесла такой чай в меню кафе.

– Значит, теперь вы там работаете?

– Да, временно. Скоро я уезжаю в Массачусетс учиться на врача.

– На врача? Да что вы говорите? – ничуть не удивившись, протянул Обин и пытливо посмотрел на меня поверх поднесенного к губам стакана. – У вас мамины глаза. Такой же необыкновенный ярко-зеленый цвет.

– Вы знали мою маму?

Отвернувшись, Обин стал сосредоточенно следить за резвящейся на лужайке Руби.

– Давно. И вашего папу тоже. Вы очень похожи на Эджея.

Я крепко стиснула холодный стакан. Моим родителям, будь они живы, в этом году исполнилось бы по сорок четыре. Скорее всего, Обин – их ровесник.

– Вы часто общались?

– Мы с Эджеем росли вместе. Когда он начал встречаться с Иден, мы иногда ходили куда-нибудь втроем.

– Значит, вы дружили?

Хорошо бы найти кого-то, кроме Линденов, кто мог бы побольше рассказать о моих родителях. Я так хочу понять, какими они были…

– Что такое дружба? – продолжая наблюдать за Руби и поглаживая поврежденную ногу, пробормотал Обин.

В его взгляде промелькнула боль, но выяснять, что ее вызвало – горькие воспоминания или полученная в аварии травма, – я не решилась.

Сердце сиротливо заныло от тоски и одиночества. Я отставила стакан.

– Мне пора. Спасибо за чай.

Поднявшись, Обин проводил меня к выходу и распахнул дверь. Я уже спустилась по ступенькам, когда он вдруг окликнул:

– Анна-Кейт!

Я обернулась. Обин стоял на террасе, опираясь на трость. На его лице лежала печать грусти и сожаления. В груди опять защемило.

– Вы… вы с мамой жили счастливо?

Я не стала вдаваться в подробности, но голос предательски дрогнул, выдавая истинные чувства:

– Что такое счастье, мистер Павежо?