Полночь в кафе «Черный дрозд» - Хэзер Уэббер

Стейша Дэбади придет ровно в девять утра. Пожалуйста, сделай так, чтобы Оливия-Ли была готова не позже восьми сорока пяти.

М.

Когда мы перебрались в Уиклоу, мама изъявила желание по пятницам забирать Олли. В первую неделю они устроили в парке пикник для плюшевых мишек, а во вторую ездили в Форт-Пейн на детский спектакль. Я была признательна маме за возможность передохнуть и в то же время боялась надолго отпускать от себя дочку, опасаясь, что мама, по своему обыкновению, будет излишне ее опекать.

Я порывалась положить конец их прогулкам, но мне не хватало духу. Очевидно, что такое решение ранит мамины чувства и разрушит наше хрупкое перемирие. Я не хотела ссор, поэтому молчала.

Но зачем к нам собирается Стейша Дэбади, внучка Корали? Разрезав ленточку ножом для масла, я вскрыла коробку и выложила на стол розовую шляпу с рюшами, розовый купальник, пляжное полотенце – тоже розовое, с красными сердечками – и солнцезащитный крем SPF-50.

К горлу подступила тошнота, ладони вспотели. Стало холодно. Я вспомнила, как в прошлое воскресенье за обедом мама упомянула, что Стейша Дэбади на лето устроилась работать спасателем на пруду в местном парке. Мол, это очень мило, не правда ли? Разумеется, я сразу же сменила тему, посчитав, что мама просто ляпнула, не подумав.

Я ошиблась.

Ох, как же я ошиблась…

Мама всегда все тщательно продумывает.

Борясь с тошнотой, я расстелила полотенце на столе, сложила его вдвое, потом вчетверо и так далее, пока оно не превратилось в комок. Опустила его обратно и принялась складывать купальник. Вдвое, вчетверо… скатала в тонкую веревочку и тоже сунула в коробку. Туда же отправилась шляпа. Поверх уродливой кучи розового тряпья я поместила крем от солнца и тщательно запаковала коробку. Потом подхватила ее и, выйдя на крыльцо, изо всех сил швырнула. Перелетев через окружавшую бассейн перегородку, коробка шлепнулась на бетон всего в нескольких дюймах от подсвеченной фонарями воды.

Я уже собиралась зайти обратно, но тут заметила свет в доме родителей и их силуэты в окне.

В таком состоянии следовало бы вернуться к себе и запереть дверь. Вместо этого я обернулась на мирно сопящую Олли и решилась: оставлю ее здесь. Выскажу маме свое мнение о занятиях плаванием и сразу назад.

Бесшумно прикрыла дверь, прошла по выложенной камешками дорожке через ухоженный газон, миновала клумбу с чайными розами и поднялась на террасу.

Я так разозлилась, что даже забыла про Анну-Кейт, но сейчас снова вспомнила о ней, услышав голоса родителей.

– Я даже не смогла разглядеть ее как следует из-за толпы всяких сплетников. Вечно они суют нос не в свое дело!

– Вошла бы внутрь, – усталым, ровным тоном предложил папа.

– Не говори глупостей.

– Чем дольше вы будете откладывать встречу, тем тяжелее придется вам обеим.

– Не хочу, чтобы меня еще несколько лет обсуждали все соседи. Я просто проверяла, правдивы ли слухи, действительно ли она копия Эджея.

Громко хлопнула дверца шкафчика.

– Да, точная копия. Я утром специально заходил в кафе, чтобы на нее посмотреть.

В мамином голосе прорезались знакомые мне холодные нотки.

– Ты… что?

– Я поговорил с ней и пригласил к нам на обед в воскресенье.

Повисла леденящая тишина. Затем мама вымолвила:

– Зачем тебе это понадобилось? Ты понятия не имеешь, кто она, что собой представляет, какие у нее намерения. А вдруг она мошенница?

– Это наша внучка, я даже не сомневаюсь, – возмущенно возразил папа.

– Как ты наивен! Ни за что не поверю, пока не получу результаты теста ДНК.

– Тест ни к чему. Просто взгляни на нее, на разрез глаз, цвет волос и ямочки на щеках. Кстати, у нее почти такие же кудряшки, как у тебя, разве что чуть помельче.

Вновь воцарилось молчание.

– Если это правда – если! – то как эта чертова Иден Кэллоу осмелилась прятать ее от нас? С какой стати сбежала из города, словно воровка? Почему скрывала, что беременна?

– С меня хватит! – гаркнул папа.

Раздался глухой стук, похожий на удар кулаком по столу. Я на секунду застыла, а потом на цыпочках подкралась к двери. Папа раньше вообще не повышал голос. Всегда сохранял спокойствие, предпочитая выражать недовольство приподнятой бровью, поджатыми губами или презрительным взглядом.

– Не смей кричать на меня, Джеймс Линден. Я этого не потерплю.

– Не желаю слышать ни слова против Иден Кэллоу, – категорично отрезал папа. – Она ни в чем не виновата.

Мама горько рассмеялась.

– Тогда кто же виноват, позволь тебя спросить?

– Мы с тобой. Вспомни, как мы с ней обращались. С таким же успехом мы могли сами вручить ей билет из Уиклоу в один конец. Ничего удивительного, что она не рассказала нам о ребенке.

Мама с шумом втянула в себя воздух.

– Ты сошел с ума. Совсем помешался!

– Напротив, я прозрел. Иден любила нашего сына и горевала не меньше нас, а мы готовы были вздернуть ее на ближайшем дереве. Ты сама знаешь, что и Эджей любил ее. Они собирались пожениться! Я только надеюсь, что ему неизвестно, как мы травили бедную девочку, когда его не стало.

– Она его убила, – произнесла мама таким ледяным тоном, что я поежилась.

– Это бездоказательно. В полиции сочли аварию несчастным случаем, потому что против Иден не было никаких улик.

Мама презрительно усмехнулась.

– На дороге не осталось следов торможения. Чем не улика? Иден даже не пыталась остановить машину.

– Аргумент, мягко говоря, не слишком убедительный. Мало ли, почему она не затормозила? Иден могла плохо себя почувствовать из-за беременности. Или, например, потерять сознание от низкого давления.

– Я уверена: это было убийство!

– А вдруг нет? Что, если ты ошибаешься?

Я затаила дыхание. Мама наверняка считает, что никогда не ошибается. Она всегда права. Целиком и полностью.

– Хладнокровное убийство, – повторила мама, и от ее голоса все кругом словно покрылось инеем.

– Прекрати! – взревел папа. – Я не стану больше с этим мириться, ясно?! Мы уже потеряли Эджея. Ты что, хочешь потерять и его дочь? Лично я – нет. Именно поэтому я и позвал ее в гости. Очень жаль, что она отказалась.

– И слава богу. Хорошо, что хоть у одного из вас хватило ума.

Папа глубоко вздохнул.

– Я буду приглашать ее снова и снова, пока не согласится.

– Ты, разумеется, этого не сделаешь.

– Разумеется, сделаю. Давно пора перестать сыпать обвинениями и залечить старые раны. – И он тихо добавил: – Загляни наконец в свое сердце, Сили, хватит держать его на замке. Тогда ты поймешь, что для нас по-настоящему важно. А сейчас я иду спать. Голова разболелась.