Психолог, или Ошибка доктора Левина - Борис Минаев

– Слушай, свинец надо приложить или лед, – озабоченно сказал Лева. – Давай я схожу домой, я тут рядом живу. Или пошли ко мне.

… Парень быстро, испуганно посмотрел на Леву («Так, решил, что я гомик. Час от часу не легче») и отрицательно помотал головой.

– Не надо дядя, – с тем же тупым выражением непереносимой боли произнес он. – Я пойду, можно, дядя?

– Слушай, может, тебе денег дать, а? – вдруг сказал Лева. – Хотя нет, деньги кончились… Извини.

– А курить есть? – вытирая сопли, с надеждой спросил человек со слабым психотипом, который (психотип) прямо на глазах становился все сильнее и сильнее.

Лева воровато оглянулся и быстро вытряхнул из пачки сигарету.

– Держи. Огонь сам найдешь, – и зашагал к дому, чтобы больше никого не видеть и не слышать.

Он вошел в полутемный подъезд, открыл почтовый ящик – ржавая пустота, как всегда, дохнула сыростью, поднялся по ступенькам, нажал на старую, многократно выжженную кнопку лифта, лифт со скрипом и вздохами начал спускаться к нему.

Да. Привидение номер один. Добрый. Лева сыграл роль Доброго.

… Добрым в их дворе ребята звали сумасшедшего дядю, который всегда, в любую погоду ходил в пиджаке и в старом дырявом кашне, обмотанном вокруг горла. Это был, как теперь понимал Лева, настоящий глубокий шизофреник (слишком легко, не по погоде одетые люди всегда потом вызывали у Левы обоснованные подозрения), который приставал к детям с идеей справедливости.

Человека этого в первый раз он встретил совершенно случайно. Переходя какую-то лужу невиданных размеров, Лева вдруг ткнулся головой ему в живот. Можно даже сказать, чуть не сбил с ног. Он придержал Леву за плечо, и Лева неохотно поднял голову.

– Когда ходишь по улицам, держи голову прямо, – сказал Добрый внятно. – А то еще врежешься во что-нибудь. Вообще будь осторожней.

Во второй раз Лева встретил его на улице, когда Добрый уже успел поймать хулигана. Хулиганом оказался Серега-большой, длинный парень, который жил в интернате и приезжал домой только на субботу-воскресенье. Его во дворе боялись, но не сильно. Серега завидовал всем, кто живет дома, и иногда выбирал себе жертву – так, слегка помучить. На этот раз помучить не удалось: пока Серега большими, красными от холода ладонями тер чьи-то уши и собирался сделать «Москву», к нему незаметно подошел Добрый.

Добрый поймал его красную ладонь и спрятал в своей.

– Стоп! – сказал он. – Ты куда? Поговорить-то и не успели. Ты кто, Сергей?

Серега растерянно кивнул.

– Так вот, милый мой, постарайся запомнить простую вещь: маленьких обижать нехорошо! – сказал Добрый и вроде бы несильно сжал Серегину руку.

Серега сполз вниз, на корточки, и побледнел.

– Больно! Уй, больно! Не надо! Я не буду больше! – попытался заорать он, но почему-то голос его был слаб. Наверное, от страха.

Когда он, очумело оглядываясь, исчез в переулке, Добрый подошел к Леве. Глаза его излучали тепло. Хорошо выбритые скулы чуть покраснели. Кончик носа тоже был красный – от холода.

– Ну а что же с тобой? – спросил он, глядя прямо в глаза. – Ты хотел заступиться, но испугался? Ничего страшного, это бывает. В следующий раз быстрей беги за взрослыми, если чувствуешь, что сам не справляешься.

Лева кивнул. И опустил голову.

Добрый похлопал его по плечу – и пошел дальше, своей прямой, ровной, спокойно походкой.

Дома Лева рассказал маме про этот случай.

– Надо же! – удивилась она. – Бывают же еще добрые люди!

В третий раз Добрый вышел опять как-то неожиданно.

Из темноты. И как всегда очень вовремя.

Только на этот раз Лева ему почему-то не обрадовался.

Колупаев в этот момент как раз сидел на Леве и говорил, чтобы тот его возил.

– Сначала ты будешь конь, а потом я! – орал Колупаев.

– Не хочу, понял? – орал Лева.

Было немного холодно, но уютно и весело. Лева всегда любил это вечернее время, когда ярко горят все окна. В это время во дворе совершенно не страшно.

Когда Добрый возник рядом, Колупаев прямо упал от неожиданности. И Лева упал вместе с ним, потому что он же тяжелый.

– Привет! – сказал Добрый. – Во что играете?

– В конский бой! – сказал Лева, а Колупаев почему-то тяжело задышал.

– Ага! – сказал Добрый и затянулся сигаретой. – А почему он тебя возит, а не ты его? Он же маленький.

– Мы так договорились… – пробубнил Колупаев.

– Договорились? – спросил Добрый и выбросил сигарету куда-то прочь.

Лева помедлил и сказал:

– Да.

А Колупаев спросил:

– А вы кто? Милиционер?

Добрый помолчал немного и сказал:

– Учти, я тебя предупреждал. Учти.

Колупаев задышал еще тяжелее.

– Разве я тебе не говорил? – сказал Добрый и сжал Колупаева за плечо. – Извинись перед ним.

– Да за что? За что? – закричал Лева, прыгая вокруг них и стараясь оторвать руку Доброго.

– Он знает за что… Знаешь?

– Знаю, – сказал Колупаев. – Руку отпустите.

– Вот так-то лучше, – сказал Добрый и улыбнулся.

– Лева, извини, я больше не буду! – сказал Колупаев и вдруг заплакал.

Теперь Лева уже сам чуть не плакал. Вид тихого поникшего Колупаева был для него совершенно нестерпим.

– Что вы делаете? – чуть не закричал он.

Добрый снова зажег сигарету.

– А ты не кричи… – сказал он уже каким-то другим голосом. – Я тоже был маленьким. Понятно?

– Понятно… – сказал Лева.

Добрый медленно растворился в воздухе.

Они вошли в подъезд и прижали руки к теплой батарее.

– Псих ненормальный! – сказал Колупаев в сердцах. – Ты тоже хорош! Орешь как резаный… Чего я тебе сделал-то?

– Да ничего! – пожал плечами Лева. – Откуда же я знал.

– Теперь будешь знать! – сказал Колупаев сердито и двинул легонько Леве под дых.

«Интересно, где теперь Колупаев? – подумал Лева, входя в квартиру. – Спился? Стал бомжом? Уехал в Америку? Сидит на зоне? Или такой же усталый скучный дядька, как я? Есть у него дети? Бедный он или богатый? Окончил институт или работает на заводе? И вообще, хотел бы я с ним встретиться или нет?»

Лева скинул ботинки, выпил холодной воды из-под крана, лег на диван и закинул руки за голову. Нет, с Колупаевым он бы встретиться не хотел. Но просто посмотреть на него – очень.

… А Добрый? Шизофреник из его детских страхов? Может, его просто били в детстве? Как Леву в его школе? Да вряд ли. Те, кого били в детстве, как Леву, не становятся психами. Это важная деталь – тебя бьют, а ты учишься не бить других. И не лезть к другим.