Игра ангела - Карлос Руис Сафон

— Тогда позвольте мне вас пригласить. Сколько стоитсопровождение дамы в течение часа?

Я неохотно последовал за ней в кондитерскую на улицеПетритксоль. Мы заказали по чашке горячего шоколада, сели напротив друг друга истали играть в игру, кто заговорит первым. На сей раз победил я.

— Я не хотела вчера вас обидеть, Давид. Не знаю, чтовам мог сказать дон Педро, но я ничего подобного не говорила.

— Возможно, вы так думаете, поэтому дон Педро так мнесказал.

— Вы понятия не имеете, что я думаю, — сердитовозразила она. — А дон Педро тем более.

Я пожал плечами:

— Ну и хорошо.

— И сказала я нечто совершенно другое. Я сказала, чтоне верю, будто вы ведаете, что делаете, и не прислушиваетесь к своим чувствам.

Я улыбнулся, соглашаясь с ней. И единственным моим желаниемв тот момент было поцеловать ее. Кристина с вызовом выдержала мой взгляд. Онане отшатнулась, когда я протянул руку и коснулся ее губ и скользнул кончикамипальцев по подбородку и шее.

— Так не годится, — сказала она наконец.

Когда официант принес две чашки дымящегося шоколада, она ужеушла. И появилась вновь в моей жизни лишь много месяцев спустя.

Однажды, в конце сентября, закончив новый выпуск «Городапроклятых», я решил устроить себе ночь отдыха. Я чувствовал, как занимаетсяогнем голова и надвигается очередной мучительный приступ тошноты. Проглотивпригоршню таблеток кодеина, я вытянулся на кровати в потемках, пережидая, когдавысохнет холодный пот на лбу и перестанут дрожать руки. Уже засыпая, я услышалзвонок. Доковыляв до прихожей, я открыл дверь. Видаль, облаченный, пообыкновению, в элегантный итальянский шелковый костюм, прикуривал папиросу подфонарем, отбрасывавшим на него пучок света, достойный кисти Вермеера.

— Ты живой, или я говорю с привидением? — спросилон.

— Быть не может, чтобы вы проделали путь от виллы«Гелиос» только ради этой реплики.

— Нет. Я приехал потому, что месяцами ничего о тебе неслышал и ты меня беспокоишь. Почему бы тебе не заказать установку телефона вэтом мавзолее, как всем нормальным людям?

— Мне не нравятся телефоны. Я люблю видеть лицочеловека, с которым разговариваю, и чтобы он видел меня.

— В твоем случае не уверен, что это хорошая идея. Тыдавно смотрелся в зеркало?

— Это ваша привилегия, дон Педро.

— У клиентов морга городской больницы цвет лица лучше,чем твой. Давай, одевайся.

— Зачем?

— Затем, что я сказал. Мы отправляемся на прогулку.

Видаль не принял ни отказа, ни возражений. Он дотащил менядо автомобиля, стоявшего на бульваре Борн, и велел Мануэлю трогаться.

— Куда мы едем? — поинтересовался я.

— Сюрприз.

Мы проехали насквозь всю Барселону вплоть до проспектаПедральбес и начали взбираться по склону холма. Вскоре вдалеке показалась вилла«Гелиос». Все окна ярко светились и казались в сумерках гирляндой горящихзолотом огней. Видаль держался стойко, не выдавая секрета, и только загадочноулыбался. По прибытии в дом он пригласил меня следовать за собой и провел впарадную гостиную. Собравшееся там общество, увидев меня, зааплодировало. Яузнал дона Басилио, Кристину, отца и сына Семпере, свою первую учительницудонью Мариану, авторов, публиковавшихся вместе со мной у Барридо и Эскобильясаи с кем я подружился, Мануэля, присоединившегося к компании, и несколькихдевушек из числа трофеев Видаля. Дон Педро с улыбкой протянул мне бокалшампанского:

— С двадцативосьмилетием, Давид.

А я об этом совсем забыл.

После ужина я улучил мгновение и выскользнул в сад подышатьвоздухом. С неба, усыпанного звездами, струился серебристый свет, окутываядеревья призрачной вуалью. Я провел в одиночестве не больше минуты. За спинойпослышались приближавшиеся шаги. Обернувшись, я оказался лицом к лицу с особой,кого менее всех ожидал увидеть в тот момент, — Кристиной Сагниер. Онаулыбнулась, как будто извиняясь, что нарушила мое уединение.

— Педро не знает, что я вышла за вами, — сказалаона.

Я отметил, что слово «дон» исчезло из обращения, нопритворился, будто не обратил внимания на эту деталь.

— Я хотела бы поговорить с вами, Давид, —продолжала она. — Но не здесь и не сейчас.

Даже вечерний сумрак сада не помог скрыть моегозамешательства.

— Мы не могли бы встретиться где-нибудь завтра? —спросила она. — Обещаю, что не отниму у вас много времени.

— С одним условием, — отозвался я. — Что выперестанете обращаться ко мне на вы. Хватит и того, что день рождениябезнадежно старит человека.

Кристина снова улыбнулась.

— Договорились. Я буду называть вас на ты, если вы тожебудете со мной на ты.

— Помимо прочего, я мастер быть на ты. Где тыпредпочитаешь встретиться?

— Может, у тебя дома? Мне не хочется, чтобы нас увиделии чтобы Педро узнал, что я с тобой говорила.

— Как угодно…

Кристина рассмеялась с облегчением.

— Спасибо. Значит, завтра? Днем?

— Когда угодно. Знаешь, где я живу?

— Отец знает.

Она слегка наклонилась и поцеловала меня в щеку.

— С днем рождения, Давид.

И прежде чем я успел вымолвить хотя бы слово, Кристинарастворилась в саду. Вернувшись в гостиную, я ее уже не застал. Видаль смерилменя холодным взглядом из противоположного конца зала, и только убедившись, чтоя его взгляд заметил, он улыбнулся.

Через час Мануэль, с согласия Видаля, взял на себя трудотвезти меня домой на «испано-суисе». Я устроился рядом с ним, как всегда в техслучаях, когда мы ездили с ним вдвоем. Тогда, пользуясь моментом, шоферпоказывал мне приемы вождения и даже (без ведома Видаля) разрешал ненадолгосесть за руль. В тот вечер шофер был молчаливее обычного и не открывал рта,пока мы не оказались в центре города. Он осунулся с тех пор, как я видел его впоследний раз, и мне показалось, будто возраст начал предъявлять ему счета.

— Что-то произошло, Мануэль? — спросил я.

Шофер повел плечами.

— Ничего особенного, сеньор Мартин.

— Может, вас что-то беспокоит?

— Всякая чепуха со здоровьем. В определенном возрастевсе беспокоит помаленьку, вы же понимаете. Но не обо мне речь. Речь о моей дочери.

Я толком не знал, что отвечать, и ограничился кивком.

— Мне известно, что вам она нравится, сеньор Мартин.Моя Кристина. Отцы всегда замечают такие вещи.

Я снова молча кивнул. Мы не обменялись больше ни словом,пока Мануэль не остановил машину в начале улицы Флассадерс и, пожав мне руку,не поздравил еще раз с днем рождения.