День счастья - завтра - Оксана Робски

… запах блинов, которые жарят не мне

Мы приехали на выходные на дачу. Я смотрела из окна своейспальни, как муж моей домработницы выпиливал столешницу для уличной барнойстойки. В красном комбинезоне Ferrari он был больше похож на заправщика изМонте-Карло, чем на плотника из Могилева.

Мне кто-то говорил, что нет лучшего способа релаксировать,как наблюдать за чьим-то трудом.

Судя по тому, что я уже десять минут не отходила от окна,это была правда.

Вот так в старину барыни и влюблялись в мастеровых. Посидиту окошка часик-другой и ну звонить в колокольчик: «Глашка, кто это там у менядрова пилит за конюшней?»

«Бог с вами, барыня, это ж Никола, Авдотьи сын, вы ещетретьего дня его розгами наказать изволили, за драку в кабаке по пьяномуделу». — «Да? Не помню… Чай, исправился? Позвать-ка его сюда!»

Дальше перед глазами почему-то всплыла сцена из «Собаки насене». Где Терехова хлещет по щекам счастливого Боярского.

— Завтрак остывает! — услышала я снизу голосдомработницы.

Интересно, она любит своего мужа? Ревнует его? Они вообщезанимаются сексом? Думаю, да.

У него всегда такие живые глаза. А она встает пораньше,чтобы нажарить ему блинов. Меня первое время раздражал распространяющийся навесь дом запах блинов, которые жарят не мне.

Мою домработницу зовут Слава. А меня чаще всего зовутНикита. Два мужских имени — это уже тенденция? Или совпадение? Или изюм моегодома?

Завтрак накрыли на веранде. Зеленая скатерть, зеленыесалфетки, зеленые подушки на стульях.

Зеленая с золотом, совсем не дачная, не уличная посуда:мейсен, я никакой Villeroy&Boch не признаю. Посуда должна быть лаконичной,но очень нарядной. Как, например, тарелки Cavalli с яркими алыми и лиловымирозами.

И скатерти я люблю. На моей зеленой вышиты наши инициалы.Гладью. А наш большой обеденный стол мне не нравится именно из-за того, что нанего скатерть не положишь: слишком изысканная столешница, жалко закрывать.

* * *

За завтраком мы объявили Артему, что он едет в Лондон, учитьанглийский язык.

Я считала, что девять лет маловато для самостоятельныхпутешествий, но Рома был другого мнения. Он сообщил об этом мне рано утром.

В вежливой форме намекнул, что я совсем не занимаюсьребенком.

— Ты наркоманка, Никит, — сказал Рома.

В его чае плавали сразу два кусочка лимона.

— Ты тоже, — ответила я, не особенно утруждаясь.

— Ты, например, знаешь, что твой ребенок ест назавтрак? — наседал мои муж.

— То, что я покупаю, — парировала я.

— Ты когда у него уроки в последний разпроверяла? — не унимался Рома.

— У него четыре учителя! — закричала я.

— У него четыре учителя, домработница и няня. То естьты считаешь, ты ему не нужна. Так?

— В этот список ты еще не включил водителя. И себя,кстати, тоже.

— Никита, я не хочу ссориться.

— А что ты хочешь?

Мне нужно было звонить Машке, и я спешила закончитьразговор.

— Я думаю, — сказал Рома, громко отодвигаястул, — что Артема надо отправить в Лондон. Я уже оформляю документы.Извини, что не посоветовался с тобой.