Дневник безумного старика - Дзюнъитиро Танидзаки

— Не попросить ли доктора Сугита сделать детальное обследование? — говорит она. — Уже давно не снимали электрокардиограмму, надо снять. Меня очень беспокоит, что йоги отекают.

Сегодня утром произошло ещё одно происшествие. Я гулял по саду с Сасаки, которая держала меня за руку, и шотландская овчарка, сидящая обычно в своей конуре, по несчастной случайности неожиданно бросилась на меня. Ей хотелось всего лишь поиграть, но когда она ни с того ни с сего налетела на меня, я испугался. Мне показалось, что это дикий зверь. Я не смог устоять и упал навзничь на клумбу. Особенно не ушибся, но когда ударился затылком о землю, в голове зазвенело. Встать сразу я не мог, только через несколько минут подобрал палку и, опираясь на неё, кое-как поднялся. Повалив меня, собака бросилась к Сасаки. Услышав крики сиделки, в сад выбежала Сацуко в неглиже и, грозно посмотрев на собаку, крикнула: «Лесли, ко мне!» Овчарка немедленно успокоилась и, виляя хвостом, пошла за ней в конуру.

— Не ушиблись ли вы? — спрашивала Сасаки, отряхивая на мне кимоно.

— Не ушибся, но когда такая большая собака бросается на старика, который и так нетвёрдо держится на ногах…

— Хорошо, что вы упали на клумбу.

Вообще-то я и Дзёкити любим собак, и раньше они у нас были, но, как правило, маленькие: эрдельтерьеры, таксы или шпицы, — а после женитьбы Дзёкити завёл большую. Приблизительно через полгода после свадьбы он сказал: «А не завести ли нам борзую?» — и у нас появилась великолепная собака. Пригласили дрессировщика, и он её дрессировал, не пропуская ни одного дня. Но с ней было много хлопот: кормить, купать, чистить щёткой, — моя жена и прислуга непрестанно роптали, но Дзёкити и дела было мало (в своё время я писал об этом в дневнике). Потом мне стало ясно, что собаку хотел не Дзёкити, а Сацуко, и она выклянчила её у мужа, но поначалу я этого не подозревал. Через два года борзая заболела чумкой и околела от воспаления мозга. После этого Сацуко сама заявила, что вместо неё хочет купить другую борзую, и обратилась к собачнику. Она дала новой собаке кличку Купер и очень её любила. Выезжая на машине с Номура, она обязательно брала её с собой, гуляла с ней по улицам, и прислуга судачила, что молодая хозяйка любит Купера больше, чем Кэйсукэ. Но, по-видимому, ей всучили старую собаку, потому что очень скоро Купер заболел филариозом, произошёл застой лимфы, и он околел. Нынешняя овчарка — её третья собака. Согласно её родословной, отец её родился в Лондоне и звали его Лесли. Решили и щенка назвать так. Об этом я тоже должен был в своё время подробно писать в дневнике. Сацуко любит Лесли не меньше, чем Купера, но, кажется, Кугако всё время подстрекает мою жену, и вот уже два-три года только и разговоров, что лучше бы не держать в доме такую большую собаку.

Причина выдвигается следующая. Два-три года назад у меня ноги не болели, поэтому, если даже большая собака и бросилась бы на меня, ничего страшного бы не произошло, а сейчас моё здоровье пошатнулось. Какое там собака, меня и кошка собьёт с ног. В саду не одни только клумбы, тропинка там отлого спускается, там есть и лестница, и камни на дорожках. Если бы собака бросилась на меня где-нибудь там, я мог бы сильно расшибиться. Чем бы всё это кончилось? У одного старика (имярек) под ногами крутилась немецкая овчарка, он сильно расшибся, его отвезли в больницу, и до сих пор — вот уже три месяца — он в гипсе.

— Скажи сам, что собаку надо убрать. Я намекаю, но Сацуко не обращает никакого внимания, — жалуется жена.

— Она так её любит. Как же я скажу, чтобы она избавилась от неё?

— Да, но здоровье дороже.

— Если даже я скажу, куда деть такую большую собаку?

— Наверняка можно найти любителя.

— Была бы ещё маленькая, а такую большую трудно пристроить. К тому же мне самому Лесли нравится.

— Ты боишься рассердить Сацуко. Было бы лучше, если бы ты расшибся.

— Скажи ей сама. Если она согласится, я возражать не буду.

Жена моя сказать Сацуко ничего не может. Молодая хозяйка день ото дня становится влиятельнее, чем моя жена; из-за собаки может разразиться скандал, и жена опасается сделать промах, который привёл бы к войне.

Если говорить правду, я сам недолюбливаю Лесли. Я отдаю себе отчёт, что подольщаюсь к Сацуко. Когда я вижу, что она с Лесли куда-то едет, у меня портится настроение. Когда она уходит с Дзёкити — это естественно; с Харухиса — ничего не поделаешь; но к Лесли я даже ревновать не могу, и это меня бесит. При всём том у собаки аристократический вид, в ней чувствуется порода. Она более красива, чем черномазый Харухиса. В машине Сацуко сажает её рядом с собой, тесно прижимается к ней. То вцепится зубами в её шею, то трётся щекой о её морду. Даже прохожим на улице видеть такое неприятно.

— На улице она ничего подобного не делает, это только перед вами, — сказал мне Номура.

Наверное, она хочет поддразнить меня. Однажды я хотел подольститься к Сацуко и в её присутствии скрепя сердце стал ласково говорить с Лесли и бросил ему за загородку конфеты. Тут Сацуко начала серьёзно выговаривать:

— Что ты делаешь! Пожалуйста, сам ничего ему не давай. Посмотри, он выдрессирован так, что не ест того, что ты ему дал!

Она вошла к Лесли и нарочно начала его ласкать, тереться щекой, только что не целовать. Вспоминаю, как она с ухмылкой смотрела на меня, как будто говоря: «Или ты ревнуешь?»

Если бы я расшибся, это не было бы слишком дорогой ценой за наслаждение, которое она мне доставляет, и если бы я умер, я был бы счастлив. Но пусть растопчет меня она, а не её собака!

В два часа пришёл господин Сугита. Лучше бы он пришёл в другой день: Сасаки сразу же рассказала ему о случае с собакой.

— Столько натерпелись!

— Это всё пустяки.

— Во всяком случае давайте посмотрим.

Уложив меня в постель, он внимательно осмотрел руки и ноги. Плечи, локти и колени болят от ревматизма, они болели и раньше, и Лесли тут ни при чём. К счастью, моё падение не причинило никакого вреда. Несколько раз доктор простукал мне грудь, осмотрел спину, заставил глубоко дышать, при помощи портативного аппарата снял электрокардиограмму.

— Особенных причин для беспокойства нет, я пришлю попозже результат, — сказал он на прощание.

Вечером получил результат: «Как показывает электрокардиограмма, особенных отклонений от нормы не наблюдается. Есть кое-какие аномалии, связанные с возрастом. По сравнению с прошлой кардиограммой ухудшений нет. Надо было бы сделать анализ почек».

24 сентября.

Сасаки просила разрешения сегодня вечером поехать повидаться с ребёнком. Она уезжала в прошлом месяце, и отказать нельзя. Сказала, что вернётся завтра в первой половине дня, но, к сожалению, завтра воскресенье. Чтобы видеться с ребёнком, суббота и воскресенье для Сасаки наиболее удобны, но мне надо было спросить, что думает Сацуко. Ещё в июле моя жена отказалась замещать Сасаки.

— Ладно. Госпоже Сасаки это доставит удовольствие, окажи ей эту милость.