Чего вы хотите? - Роман Сенчин

– И не их винить надо, – снова заговорил папа, – а власть, которая их сюда пускает. И ведь шляются без дела толпами. Скоро резать начнут. Мы не удивляемся, что целые народы исчезали – печенеги, гунны, что византийцы взяли и растворились. То же и с русскими наверняка произойдет, если толчка не будет. Нужно что-то, что нас поднимет.

– М-да, – дядя Сережа сжал лежащие на столе руки в кулаки, – проблем море.

– Это не проблемы уже, Сереж, а катастрофа! – почти закричала мама. – В образовании, медицине. Жилье это несчастное почти никому не доступно… С судами что происходит… Экономика!..

– Один «крокодил» взять хотя бы, – добавил папа.

Дядя Сережа снова приподнял бровь:

– Что за крокодил?

– Ну, наркотик такой. Из доступных лекарств… Почему у нас так много стало аптек? Из-за этого… Еще лет пять назад, помню, с мамой по Минусинску идем… там рядом у меня родители сейчас живут… И я говорю: «Вот хорошо, аптеки круглосуточные на каждом шагу». А мама мне: «Что ж хорошего? В них наркотики продают». Я тогда не поверил, подумал: ну, пожилые люди склонны во всем негатив видеть… Потом услышал, что «Терпинкод» для приготовления наркотика покупают. А недавно Юлия Латынина стала на всех углах кричать про «крокодил» и «Фарм-стандарт», который эти препараты выпускает и который Голикова крышует. Все требуют по рецептам продавать, одна она против… И никаких последствий. Ни расследований, что Латынина, например, клевещет, ни по поводу Голиковой. А от этого «крокодила» человек за полгода сгнивает в буквальном смысле…

– Безобразие, – как показалось Даше, равнодушно сказал дядя Сережа. – Но наша беда… беда оппозиции в том, что нет внятной программы будущего. А лозунг «Россия без Путина» может увлечь лишь на короткое время. И то не всех.

– Тем более, – добавила мама, – что Немцов со своим охвостьем постоянно лезет…

Пришлепала Настя:

– Пап, почитай мне журнал.

– Я разговариваю.

– Капельку! Я уснуть не могу.

Папа, досадливо кряхтя, поднялся. Мама тут же погнала спать и Дашу:

– Ложись, а то завтра опять не добудишься.

– Да я раньше вас…

– Дарья, спокойной ночи!

– Спокойной…

– Добрых снов, – улыбнулся дядя Сережа.

Зашла в ванную, почистила зубы. Осмотрела лицо в зеркало. На лбу еще два новых прыщика появилось. Пока меленькие красноватые точки, но завтра наверняка нальются… Блин, и как назло челку совсем недавно подстригли…

– «Съев свои сандвичи, феюшки достали десерты из корзинки для сладостей, – тихо, вкрадчиво как-то читал папа; верхний свет был погашен, горел ночник возле Настиной кровати. – «Давайте потренируемся накладывать то заклинание метаморфоз, о котором сегодня нам рассказывал профессор Визгиз», – предложила Текна».

Даша прошла на лоджию, разделась в темноте, легла, накрылась одеялом… Спать не хотелось.

– «Мы всего лишь попробуем превратить наши десерты в какие-нибудь классные вещицы», – настаивала Текна. Флора покачала головой. «Знаешь, играть с едой – дурной тон!» – заметила она».

«Какая слышимость!» Даша натянула одеяло на голову, оставила только щелку для носа. Полежала так с полминуты, перевернулась, взяла с тумбочки ноутбук. Открыла. Подождала, пока загрузятся программы, набрала в «Яндексе» слово «крокодил».

На экране появилось несколько маленьких картинок – фотографии разных аллигаторов, мягкой игрушки, а ниже, первая же ссылка, – «Наркотик «крокодил».

– Всё, Насть, спатиньки, – голос папы.

– Спатиньки… А поцеловать!

– М-ма! – звонкий звук поцелуя.

Даша кликнула ссылку, побежала взглядом по строчкам:

«Наркотик «крокодил», он же дезоморфин, – кустарный наркотик. Относится к синтетическим опиатам, в сравнении с морфином быстрее вызывает стойкую зависимость».

– Пап, а мы завтра в садик идем?

– Идем, конечно. Пока.

– Пока-а…

«Наркотическая зависимость от «крокодила» развивается уже после 2 инъекций… В 2000-х годах началась активная борьба с наркотиками, в результате которой из крупных городов исчезли героин, кокаин и др. наркотики. Это вынудило наркоманов искать другие пути получения удовольствия. Произошел парадокс, связанный с хорошей работой наркополицейских… В состав наркотика «крокодил» входят кодеинсодержащие препараты («Терпинкод», «Коделак», «Нурофен», «Солпадеин» и др.), бензин, йод, бытовые растворители, серная кислота, сера, содержащаяся в спичечных головках, и фосфор».

От бензина, серной кислоты, спичечной серы Дашу передернуло: «Неужели это в себя решается кто-то вкалывать? И растворители…»

Торопливо, но уже вскользь, как нечто мерзкое, но все-таки интересное, стала читать дальше:

«Своё название наркотик получил из-за того, что в месте инъекции возникают язвы и эрозии, которые поначалу покрыты гнойной коркой, кожный покров в пораженных местах становится похож на кожу крокодила… Средняя продолжительность жизни героинового наркомана составляет 7 лет, а наркомана, употребляющего «крокодил», – не более года. Человек, употребляющий «крокодил» более 4 месяцев, практически неизлечим и обречен на гибель».

Даша двинула палец по тачпаду, и на экран выскочили фотографии. Нереально жуткие, такие, что Даша отдернула взгляд… И сразу стало ясно, что это не фотомонтаж, не графика.

Молодой парень с симпатичным, наивным лицом и кровавыми кусками вместо рук. Женская нога – выше колена гладкая, розоватая, а ниже… Ниже – сероватое месиво. Рука – почти развалившаяся, кожа и гниющее мясо свисают лохмотьями, и торчит кость. И за этой костью, ослепительно-белой, лицо человека. Он смотрит на свою руку с каким-то неживым спокойствием. На диване лежит девушка, вполне обычная девушка, сдержанно улыбается, на ней сиреневый топик, косичка на плече. А глянуть на ноги – серо-бурые обрубки…

Даша захлопнула ноутбук, сунула на тумбочку, дрожа и сдерживая булькающую горечь в горле, плотно-плотно завернулась в одеяло. Сжалась, полежала не шевелясь, а потом осторожно прикоснулась пальцами к своим ногам и стала ощупывать кожу. Казалось, что вот сейчас, сейчас обнаружит мокрую рану, нажмет сильнее, и мясные волокна начнут отваливаться. Как у переваренной курицы.

– Господи, не надо, – зашептала тихонько, – не надо.

Наверное, никогда так не хотелось быстрее заснуть, выскочить отсюда, из этого мира, хоть на несколько часов, как сейчас. И чтобы ни снов, ничего, только чернота. Надежное, полное забытье.