Непричесанные разговоры - Айла Дьюар

Набросив плащ, Дэниэл отправился на другой конец города, в квартиру отца на Лондон-роуд. Лил дождь, но Дэниэл и не подумал застегнуться. Полы плаща развевались, пока он шагал, с прилипшими ко лбу волосами, устремив перед собой неподвижный взгляд. «Подонок, – твердил он. – Подонок». Прохожие расступались перед ним.

Пассажиры красно-коричневых городских автобусов таращились на него, сплющив носы о стекла. Ничего не стоило запрыгнуть в один из автобусов на ходу. Но что толку тащиться в транспорте? Так и лопнуть от злости недолго. Нет уж, хорошая прогулка – вот лучшее средство от ярости.

Дэниэл застал отца одного. По обыкновению. Отец был нелюдим, друзей заводил с трудом. Брак его распался вскоре после того случая, когда он отступил в сторону и дал сыну упасть. «Я все разрушаю, – жаловался он, выпив. – Все на своем пути».

Отец явно не ожидал увидеть на пороге Дэниэла, насквозь мокрого и взбешенного.

– Дэниэл! – обрадовался он. – Какими судьбами в такой час?

– Ублюдок! Почему ты не поймал меня тогда? Сволочь!

– Я не хотел тебя покалечить.

– Но тебе это удалось. Взгляни на меня. – Дэниэл отступил, чтобы отец увидел его во весь рост. – Я был сорвиголовой, как все мальчишки. А теперь во что превратился? В размазню. Сука! – Дэниэл шагнул вперед и сделал выпад головой. Лбом почувствовал, как хрустнул нос отца. – Боже, что это я? – взвыл Дэниэл. – Прости меня! Прости!

Но отец отмахнулся от извинений. Тогда-то он и произнес:

– Вот это я понимаю, это по-мужски. – По лицу его струилась кровь.

Все эти годы его мучил стыд перед сыном. Теперь он освободился от чувства вины. Почти. С той ночи (хотя мать Дэниэл по-прежнему навещал редко) отец стал завсегдатаем в баре, где работал сын. Они подружились.

Теперь Дэниэл снова взялся за свое. Три недели как женился, а уже изменяет направо и налево. Не то чтобы Дэниэл легко сходился с женщинами. Он их боялся как огня. Это женщины легко сходились с ним. Воспитанный матерью, без отца, Дэниэл не привык говорить по-мужски. Он не внушал женщинам страха. Он понимал, сколь много значит любимый ноготь, и разбирался в цветах помады. Ему ничего не стоило пройтись по улице с букетом цветов или купить в аптеке «Тампакс». Женщины не скрывали от него своих желаний: «Нет, не так. Погладь меня здесь. И вот здесь». Дэниэлу не составляло труда исполнять их просьбы.

В свободное от бара и скачек время Дэниэл слонялся по городу. Ему нравилась уличная жизнь. Нравились гитарные соло, доносившиеся из музыкальных магазинов, запах бензина, шум автобусов, роскошные витрины с вещицами, которые ему не по карману; хмельной дух из баров, сытные запахи из ресторанов. Дэниэл вдыхал этот воздух и не мог надышаться. С юной прытью пробивал он себе дорогу в толпе. Повзрослев, Дэниэл превратился в красавца, на него оборачивались. В дешевом магазине он выделялся из толпы покупателей. Женщины, подталкивая друг друга локтями, шептали: «Кто это?.. Не он ли?.. Это тот самый?..» Дэниэл не обращал внимания. Он терпеть не мог, когда на него пялились. Некоторые смотрели на него не просто с интересом, а с неподдельным восторгом. Таких Дэниэл презирал. Как-то раз две девчушки, худенькие и бледные по самой последней моде, так и обмерли при виде него. И тут же захихикали над собственной глупостью.

Дэниэлу девчушки понравились, и он погладил одну из них по щеке:

– Так и быть, прощаю.

Девушки пришли в ужас от такой наглости.

– Ну и нахал! – выдохнули обе. Дэниэл, услыхав, обернулся к ним с улыбкой:

– В точку. Таких нахалов еще поискать. Он был нежен с женщинами, он был с ними мил. И при этом исходил ненавистью.

Дэниэл вздохнул, ткнулся носом в надушенные простыни Милашки Мэри. Еще полчаса – и пора уходить. Больше всего ему нравился в Мэри ее нехитрый подход к сексу. Мэри предпочитала миссионерскую позу. Не ласкала себя, не лепетала горячечным шепотом, где именно ее погладить, в отличие от женщин помоложе. И уж подавно не болтала после секса. Мэри самозабвенно трахалась. Неизменно кончала. И тут же, повернувшись на другой бок, отключалась на полчаса.

Вот и сейчас Мэри лежала рядом с Дэниэлом, мерно дыша, слегка похрапывая. У него еще минут десять, чтобы полюбоваться ее спиной. До чего хороша у нее спина! С виду толстовата, но на самом деле крепкая, упругая – мешки с картошкой и ящики с яблоками, которые Мэри таскает на себе, не дадут разжиреть. Дэниэл провел рукой по ее крашеным мелким кудряшкам. До чего же она аппетитно вульгарна, эта Милашка Мэри. Эллен – та не очень-то любит всякие женские штучки. Между тем Дэниэлу они нравились, нравился запах косметики, духов и лака для волос. А «женские штучки» Эллен вызывали отвращение: драные колготки на полу, брошенные трусы, расчески с волосами, коробочки из-под «Тампакса» на полке в ванной.

Часы у него над ухом отсчитали еще минуту. Дэниэл недовольно поморщился – день проходит бездарно. Встал он сегодня рано, мог бы принести Эллен кофе в постель, чтобы загладить вину. Накануне вечером он опять разжился наличными из ее сумочки. Деньги он брал постоянно, у него даже сложились правила на этот счет. Крупные купюры под запретом – вдруг Эллен хватится? Таскал он только мелочь. Все равно Эллен никогда точно не знает, сколько у нее денег. Раз за разом Дэниэл клялся себе, что взял мелочь на еду. И всякий раз находил на страницах газет лошадь, на которую нельзя было не поставить.

Не так давно Дэниэл начал играть по-новому. В былые времена он искал закономерности. Относился к скачкам серьезно, как когда-то к своей ученой карьере. А теперь стал полагаться на удачу. Но и к удаче подходил тщательно, скрупулезно высчитывая. Даже вел «дневник счастья». В нем записывал все события дня, счастливые и несчастливые, и по ним пытался вычислить закономерности.

Сегодня Дэниэл записал: «7.45 – встал. Кофе для Эллен. Белый свитер, красные трусы, спортивные туфли. Без носков. Завтрак: кофе (черный), 2 сигареты. Не брился. Слушал старину Спрингстина. По телику одно дерьмо».

Он записывал каждую мелочь до той минуты, как поставил на Чудо-Малышку. В конце недели он изучит записи и попытается найти связь. А вдруг в шкафу у него лежит счастливая рубашка или невезучие трусы? Каким должен быть завтрак везунчика? Если отыскать причину неудач, можно искоренить их и придумать счастливый распорядок дня.

Мэри проснулась, перевернулась на другой бок.

– Как насчет чайку, милый? – простонала она.

Просыпалась Мэри с трудом. Если Дэниэл когда-нибудь вернется к науке, он напишет книгу или хотя бы статью о том, как женщины разной комплекции и социального статуса ведут себя после секса. По этой части он знаток. Одни женщины впадают в тоску, другие хохочут, кто-то любит пошалить, а кто-то – пошептаться, как бы в продолжение любовной игры.

Эллен – большая любительница потрепаться в постели. Главным образом о сексе: каковы в постели кинозвезды, как они стонут, когда кончают? Еще она обожает поныть: а почему мы с тобой ни разу не занимались любовью в машине?! Не гнушается и натуральным допросом: а ты когда-нибудь занимался этим в машине? С кем? Тебе с ней больше нравилось, чем со мной? Или вдруг заведет возвышенные речи: правда ведь, секс – умное занятие? Будь я Богом, в жизни не додумалась бы до секса. У меня люди оплодотворяли бы друг друга через рот, и вышло бы что-нибудь вроде той пошлятины, в которую играют на вечеринках.