Свободен! - Пол Винсент

Выйдя за ворота, я с удивлением обнаружил, что рядом с тюрьмой ничего нет. Совсем ничего, она находилась в какой-то совершенной глуши. Похоже, до ближайшего городка было много миль.

Меня никто не встречал.

Я вернулся к воротам и стал стучать в большую деревянную дверь, чувствуя себя довольно глупо.

Наконец мне ответили по внутренней связи:

– Да?

– Мне не на чем ехать, – сказал я.

– Что?

– Меня только что выпустили, но у меня нет машины, – объяснил я.

– Вы кто? – спросил мужчина.

Я объяснил, и связь прервалась.

Откуда-то издалека, возможно, со двора для прогулок, долетали веселые крики. Потом снова наступила тишина, столь характерная для сельской местности.

Внутренняя связь снова ожила.

– У вас есть транспортное средство, – сообщил голос, и все стихло.

Какое-то время я постоял на месте, гадая, что делать дальше. Потом с жалким видом пошел вниз по дороге.

Я был примерно в ста метрах от тюрьмы, когда услышал, что меня зовет женский голос. Я обернулся и увидел Олаю рядом с моей машиной, припаркованной у тюремных ворот.

Она подъехала ко мне.

– Я забрала машину с парковки за тюрьмой, – объяснила она.

– Спасибо, что приехали за мной.

– У вас паршивый вид.

– У меня не было даже бритвы. Они часто сажают людей под замок ради собственного удовольствия? С моей мамой все в порядке?

– Она все еще в тюрьме. Они утверждают, что она напала на полицейского. Хотите кофе?

– Да, спасибо.

Олая отвезла меня в ближайший населенный пункт. Мы сели в уличном кафе на открытом воздухе.

– Это один из наших новых небольших городов, – сообщила она.

– Я знаю, – сказал я. – Здесь вырос мой отец.

– Правда? – спросила она саркастически, взглянула на меня из-под тяжелых век и потушила сигарету.

Сначала я не мог понять, зачем она предложила остановиться в кафе. Ей нечего было мне сказать. Но выяснилось, что полицейские разбудили ее своим телефонным звонком, и теперь ей были необходимы кофе и сигарета.

Я решил заполнить паузу, цитируя отрывки из дневника отца.

– Я всегда представлял, что мой отец жил в такой же сельской местности, – объяснил я.

Олая смотрела на меня без всякого выражения.

– По вечерам его родители возвращались с работы или после ее поисков, и мой отец отправлялся в поле или в лес. Весной он собирал крапиву, и они ее варили.

– Они ели крапиву? – спросила Олая. Она была скорее удивлена тем, что я выбрал такую тему, чем действительно интересовалась моим рассказом.

– Ее нужно варить в небольшом количестве воды, тогда получается травяное пюре, – говорил я. – Но оно почти безвкусное, поэтому они добавляли корни ромашки. В другое время они обычно искали в лесу грибы-дождевики и жарили их.

– Франко. – Олая печально покачала головой, как будто она тоже жила тогда. Как будто мы оба тогда жили.

– Франко приказал войскам оцепить вокзал в Бильбао, – продолжал я. – Если кого-то подозревали в том, что он приехал из деревни в поисках работы, то его снова сажали на поезд и отправляли обратно. Поэтому родители отца одевались по-дорожному, брали набитые барахлом чемоданы и садились на поезд в ближайшем пригороде, а в городе им давали бесплатные билеты, и они могли добраться до Андалусии, навестить оставленную там родню.

Я немного утратил чувство меры.