Свободен! - Пол Винсент

Олая сказала:

– Я знаю свою историю, сеньор Гонгола.

– Да, – согласился я. – Спасибо, что забрали меня.

Позже, когда Олая везла меня домой, она спросила:

– Почему ваша мать подожгла полицейского?

– Она прыснула на него жидкостью для чистки плиты. Она считала, что ее грабят.

– Серьезно?

– Вроде да.

Олая благополучно доставила меня к дверям дома. Она держала в руках ключи и явно не собиралась задерживаться. Но должно быть, я выглядел таким беспомощным, что она отперла мне дверь и после некоторых колебаний вошла внутрь.

В доме царил беспорядок: часть наших вещей была сложена в стопки – вероятно, это сделала Габриэль, – но повсюду виднелись следы разгрома.

– Ладно, я сделаю несколько телефонных звонков, – сказала Олая.

– Вы не обязаны этим заниматься.

– Я ваша помощница.

– Да, но мы не на работе…

И тут Олая произнесла как будто заготовленную речь, – наверное, это была давняя обида.

– Я помогаю, – заявила она. – Вы, англичане, считаете, что если человек работает с девяти до пяти, то он хороший работник, даже если делает свое дело плохо. Мы в Испании, я работаю и помогаю, когда это необходимо. Но вы, англичане, не считаете это правильным.

Должно быть, у меня был ужасный вид: опустошенный, усталый, в той же одежде, что и в пятницу. Олая не стала больше меня отчитывать.

Она смягчилась и приготовила мне чай, а потом пошла осматривать верхний этаж.

Вернувшись, она сказала:

– То ли есть полицейский, который вламывается в дома, то ли они ошиблись, и он не имеет отношения к полиции.

– Думаю, они замечают, когда полицейский появляется на работе несколько подпаленный.

Я понял, что выбрал слово «подпаленный», потому что был уверен, что она его не знает. Я желал охладить ее пыл и поставить на место. Черт, что со мной?

– Или есть еще что-то, чего мы не знаем, – продолжала она. – Я попробую позвонить, но в воскресенье все сложно. Вероятно, завтра я узнаю больше.

Она посмотрела на документы и письма, которые лежали на полу.

– Вы не читаете вашу почту? – спросила она.

– Нет, – засмеялся я.

– Несмотря на странные письма, которые получаете? – удивилась она.

Откуда она знала о письмах?

– Какие письма?

– Полученные вами письма о диких птицах, – напомнила она.

– Но они пришли на работу.

Она пожала плечами:

– Все равно, дома тоже нужно распечатывать почту. У вас есть юридический поверенный? Я знаю одного очень хорошего. Он, как и вы, наполовину англичанин. Помогает британцам, живущим здесь.

Она ушла и куда-то позвонила. Вернулась, держа в руках листок с номером телефона.

– Вот его номер, – сказала она. – Пожалуй, это все, что я могу сделать сегодня.

Олая еще что-то говорила, но я ее уже не слушал. Я поблагодарил ее, и она уехала.

* * *

Юридический поверенный – испанский феномен, появление которого обусловлено тем, что испанская бюрократия непобедима. Если вы хотите построить или арендовать дом, взять кого-то на работу или уволить, планируете родиться или умереть в ближайшем будущем, не забудьте накинуть четыре месяца на неизбежные бюрократические процедуры. Нужно будет заполнить множество бланков, трудно будет разобраться, где их достать, поэтому придется стоять в очереди в справочное окно, чтобы все узнать. Потом ехать через весь город в нужную контору, где снова будут очереди, а в итоге может выясниться, что нужный вам чиновник отсутствует. Будет еще одна инстанция, куда вы должны доставить бумаги, и она наверняка окажется в другом офисе или в другом городе. В следующем месте бумаги будут рассматриваться, в другом департаменте решение будет утверждаться, и все это разные кабинеты и чиновники, к каждому из которых образуется очередь из желающих попасть на прием. Обходного пути нет. Криком делу не поможешь (я пробовал), а официальных лиц слишком много, чтобы решить вопрос с помощью взятки. Единственный выход – нанять консультанта.

Юридический поверенный – это ваш представитель, который бегает и собирает для вас нужные документы. Вернее, он не бегает, а неторопливо ходит с самодовольным видом. У него есть запас бланков, которые вам понадобятся, и список необходимых дополнительных документов. Что еще важнее, он знает, где неуловимые чиновники пьют кофе. Впрочем, поверенные сами часто бывают неуловимыми: их офис редко когда открыт, потому что они сбивают ноги, помогая рядовым гражданам, которые, в свою очередь, не могут их поймать. Это непостижимо, но испанцы считают такую жизнь очень забавной.

Поверенный должен быть жизнерадостным человеком: когда получаешь счет за его услуги, понимаешь, как он от души веселится.

Несмотря на все это, Олая была права. Мне нужен был юридический поверенный.

Приняв решение, я немного успокоился, но не стал пока ничего предпринимать. Я так долго сидел в оцепенении на стуле, что стал сомневаться, не перестал ли мой мозг на время функционировать. Я не мог вспомнить ни одной мысли, которая посетила бы тогда мою голову.

Неожиданно я понял, что в доме кто-то есть. У нас не было домашних животных, поэтому любое движение или шум вызывали подозрение.

– Габи? – позвал я.

Мне не ответили.

Я чувствовал себя виноватым, как будто у меня не было права беспокоить проникнувшего в дом. Шум доносился сверху. Возможно, под ногами скрипели доски пола. Или я сам себя пугал. Вероятно, дом остывал после жаркого дня и немного скрипел, а я этого раньше не замечал.

Я побежал вверх по лестнице, перескакивая через две ступеньки. Заглянул по очереди в каждую комнату. Никого. Но я решил подстраховаться – открыл каждый шкаф и проверил под кроватями. Прошел в ванную.

Я сел на край ванны и стал ждать, пока она наполнится. У меня не было плана, как освободить мою мать из тюрьмы. Эту проблему я решил оставить до завтра.

В комнате моей матери раздался вполне определенный звук. Я бросился туда. Ставни были широко распахнуты и качались. Я подбежал к окну и выглянул наружу. Ничего.

Я прикинул, за сколько времени добрался до комнаты. Было ли его достаточно, чтобы выпрыгнуть из окна и скрыться за домом? Возможно, но с большой натяжкой.

Я кинулся в нашу комнату, а потом на балкон – там был лучший обзор.

По-прежнему ничего.

Возможно, все это время окно было открыто. В горах странная акустика. Мои нервы взвинчены, так что мне могло показаться.

Но все же я не сомневался, что в доме кто-то был.